В эфире программы Генри Сардарян в рамках проекта Соловьёв Live состоялся обстоятельный разговор о том, в каком состоянии российская экономика подходит к 2026 году. Обсуждение вышло за рамки привычных формулировок о «перегреве» и «мягкой посадке» и затронуло ключевую проблему: всё более заметный разрыв между официальной статистикой и реальными процессами в экономике.
Ослабленный старт при верных целях
После декабрьского совещания у Президента были заданы стратегически правильные ориентиры — возврат к темпам роста 2023–2024 годов, инвестиционная модель развития, решение структурных перекосов, импортная независимость. Однако в 2026 год экономика входит с ослабленной базой. В 2025 году была подорвана динамика, позволявшая России расти выше среднемировых темпов, и теперь стартовые условия заметно хуже, чем могли бы быть.
Почему формальные термины больше не работают
Оценивать состояние экономики через абстрактные категории вроде «перегрева» становится всё менее корректно. Гораздо показательнее базовые индикаторы реальной экономической активности:
- выработка электроэнергии по итогам 2025 года снизилась;
- грузоперевозки ушли в отрицательную зону;
- рост денежной массы замедлился до 5% против 20–25% в предыдущие годы.
Совокупность этих факторов указывает на «высушивание» экономической жизни — при том, что в стране сохраняются проекты, ресурсы и платёжеспособный спрос.
Деньги есть, но логика их использования устарела
Ключевая проблема — не дефицит средств, а подход к их обращению. Россия располагает собственным эмиссионным центром и сегодня формирует более 80% бюджетных доходов внутри страны. Тем не менее продолжает воспроизводиться модель, унаследованная с 1990-х годов, когда рублёвая эмиссия жёстко увязывалась с экспортом сырья. В условиях, когда источники развития находятся внутри экономики, заявления в духе «денег нет» выглядят концептуально устаревшими.
Сырьевое целеполагание как тормоз развития
Часть финансово-экономического блока по-прежнему исходит из представления о России как о сырьевом поставщике, а не как о самостоятельной индустриальной державе. В рамках этой логики всё выглядит «устойчиво»: профицит внешней торговли, накопление резервов, жёсткое сдерживание внутренних инвестиций. Однако такая модель не решает задач пространственного развития, модернизации промышленности и укрепления экономического суверенитета.
Статистика, которая не видит реальность
Официальные данные по занятости и инвестициям всё чаще искажают картину. «Минимальная безработица» не учитывает:
- около 15 млн самозанятых с крайне низкими доходами;
- 4–5 млн индивидуальных предпринимателей;
- скрытую безработицу, неполную занятость и сокращённые рабочие недели на предприятиях.
В результате именно на искажённой базе выстраивается денежно-кредитная политика, что приводит к ошибочным решениям.
Что нужно делать немедленно
В ходе дискуссии были обозначены меры, без которых переход к устойчивому росту невозможен:
- снижение ключевой ставки до уровня 5–7,5%;
- разморозка и финансирование уже защищённых государственных программ в промышленности, инфраструктуре, энергетике и жилищном строительстве;
- восстановление доступа малого и среднего бизнеса к финансовым ресурсам для остановки волны закрытий;
- кратное наращивание инвестиций в энергетику, где текущие темпы ввода мощностей стратегически недостаточны;
- развитие дорог и жилья как основы пространственного и демографического роста;
- использование дифференцированных финансовых инструментов и прямого государственного финансирования развития.
Управляемый кризис и окно возможностей
Текущая ситуация сложна, но остаётся полностью управляемой. Ключевые ограничения созданы не внешними обстоятельствами, а внутренними решениями — а значит, могут быть устранены. Опыт последних лет показывает: при переходе от логики сдерживания к логике развития экономика способна в течение одного-двух лет вернуться на траекторию устойчивого роста.
Именно этот выбор — между сохранением инерционной модели и осознанным курсом на развитие — станет определяющим для российской экономики в 2026 году и далее.
