Как Герой Советского Союза обувь чистил



Свою профессию ветеран-разведчик Ладо Давыдов зазорной не считал
Николай Черкашин

Была середина августа 1970 года, но московское солнце палило, как в разгар лета: асфальт размяк, и прохожие оставляли на нем следы, будто на раскисшей после дождя земле. Ладо Давыдов открыл застекленную кабину чистильщика обуви и охнул: гуталин разжижился и потек из жестянок… Тридцать пять градусов в тени!

Он не спеша уселся на потертый коврик – пестрый кусочек Кавказа в московской привокзальной толчее, накрыл колени синим передником, приготовил щетки. Тридцать пять – разве это жара? Сходил к автомату, выпил стакан холодной газировки с лимонным сиропом, включил в кабинке вентилятор – и нет никакой жары.

Жара была тогда, в 42-м, когда он шел в солдатской колонне по Военно-Грузинской дороге, и во фляжках, похоже, закипала вода, потому что воды этой плескалось глоток, а вокруг зноем дышали раскаленные солнцем горы. Шли в Тбилиси, а оттуда нелегкими путями пересыльных пунктов попал Ладо в бригаду морской пехоты, ту самую, легендарную Краснознаменную 255-ю, которая штурмом с моря брала Новороссийск…

***

После хождения по мокрой глине танкового полигона мне надо было срочно привести в порядок свои офицерские ботинки.

Немолодой чернявый и сухощавый кавказец без лишних слов взялся за дело. Щетки так и летали в его руках: «чистим-блистим!» И тут я заметил на пиджаке, висевшем в углу будке «Золотую Звезду».

– Ваша?

– Моя.

Я опешил: мне, желторотому лейтенанту, чистил ботинки Герой Советского Союза! Сначала не поверил. Как это произошло? Почему? Разжалован? Наказан и отправлен на столь непрестижную работу? Нет, нет и нет. Все было намного проще и… сложнее. Мы разговорились.

Сразу же выяснилось, что Ладо Шириншаевич Давыдов говорил на многих языках – на осетинском, на грузинском, а также на том, древнейшем наречии земли, на котором изъяснялись в достопамятные время и царь Навуходоносор, и Понтий Пилат – на ассирийском.

в первую половину текста.jpgНемало могучих государств с тех пор, как человечество помнит себя, исчезло с лица земли. Многие народы успели сменить и обычаи, и само имя свое. Где ныне лидийцы, парфяне, фригийцы, карфагеняне? При слове «ассириец» встает глубокая древность – крылатые быки, клинописные книги, барельефы, бородатый Ашшурбанипал, объединивший древний Восток в недолговечной и блистательной империи. За шесть веков до нашей эры империя, подточенная беспрерывными войнами, пала. Но ассирийский народ, внесший огромный вклад в развитие цивилизации, не исчез, не растворился в массе чужеземных пришельцев, подобно многим другим народам древности. В наши дни ассирийцев, разбросанных по всему земному шару, насчитывается около миллиона. Большинство из них живет в горах Хаккияри в Северном Курдистане (Ирак). 24 тысячи ассирийцев, известных под названием «айсоры», живут ныне в России. Новые поколения ассирийцев дали выдающихся ученых, врачей, воинов.

Ассирийцы во все времена были прирожденными воинами. И спустя шесть тысяч лет после падения древней Ассирии потомок вавилонян младший сержант Ладо Давыдов в очередной раз доказал эту истину.

В июне 1944 года войска 1-го Прибалтийского фронта, перейдя в наступление при поддержке массированных ударов артиллерии и авиации, прорвали «Медвежий вал» – глубоко эшелонированную оборону Витебского укреплённого района и вышли к реке Западная Двина.

Разведгруппе, в которую входил красноармеец Давыдов, командир роты поставил задачу: тщательно разведать западный берег реки в районе деревни Шарипино (Бешенковический район Витебской области) и обозначить место для переправы главных сил. В детстве он переплывал Терек. Но сейчас надо было не просто переплыть. Надо было не попасть под пулеметную очередь с вражеского берега, как это случилось с разведкой соседнего полка; надо было не нарваться на прибрежный патруль; не наступить на мину; пробраться сквозь можжевеловые заросли и притаиться в кювете лесной дороги…

Все это он проделал, уложив оружие и гимнастерку с сапогами на подвернувшееся деревянное корыто, переплыв через не очень широкую, но быструю реку. Затем вместе с разведгруппой он подобрался к деревне Шарипино, где стояли немцы, а ночью разведчики ринулись в атаку.

«В короткой схватке было уничтожено 30 гитлеровцев. Давыдов лично застрелил фашистского офицера, Давыдов с разведчиками организовали оборону, отбили все атаки немцев и обеспечили форсирование реки остальными силами разведывательной роты и передовыми частями» – гласил наградной лист. Но самое главное – тот офицер, которого уложил Давыдов. Офицер бросился к «оппелю», прижимая к груди портфель. Ладо забрал этот добротный из крокодиловой кожи портфель с замком в виде знака царя Ашшурбанипала – орла с раскинутыми прямыми крыльями. Что за бумаги были в портфеле, Ладо не знал. Понимал он и по-ассирийски, и по-осетински, и по-ингушски, и по-грузински, но только не по-немецки.

Но когда портфель доставили в штаб дивизии, там ахнули: в нём была схема всей немецкой обороны по Западной Двине! Молодого, но уже бывалого разведчика представили к званию Героя Советского Союза. Это был воистину звездный час 19-летного ассирийского парня из города Владикавказ.

Престранным образом судьба свела нас на Ярославском вокзале Москвы – в будке чистильщика обуви.

***

Кабинка чистильщика стояла на перекрестке трех железных дорог. Редко какой пассажир минует вокзалы Комсомольской площади. Редко какой однополчанин Давыдова, командированный или отпускник, не заглянет в стеклянную будку к Ладо. Место это давно стало своего рода сборным пунктом тех, кто когда-то воевал с ним в 255-й бригаде. А раз приходит в гости старый друг – пусть даже проездом на минуту заглянул – у Давыдова всегда найдется для него стакан хорошего вина и «самый балшой, самый жёлтий лимон».

Друзья-однополчане большими людьми стали: кто директором, кто главным инженером. Каждый к себе приглашал: «Бросай ты свои щетки, мы тебе такую работу найдем – не пожалеешь. Ведь ты же Герой…». И тогда горячится Давыдов, поднимает вверх свои гнутые, старинной выделки, от отца ему доставшиеся щетки.

– Дед мой всю жизнь обувь чистил, отец мой – всю жизнь обувь чистил! А Ладо не стал чистить – грязная работа? Ладо пришел – все зачеркнул?..

***

По рассказам отца Ладо знал, как в годы Первой мировой захлебнулось в крови восстание ассирийских крестьян против османских угнетателей.

Ассирийцы на Кавказском фронте помогали своим единоверцам русским солдатам находить в горах нужные тропы, переводили их через перевалы. Ассирийские батальоны храбро воевали в составе Русской армии… Когда же грянул роковой 1917 год, и солдаты, разагитированные большевиками, бросили фронт, – вернулись турецкие аскеры и начали мстить ассирийцам, которых возглавлял патриарх Мар-Шимун. Вот тогда-то и хлынули в Армению, на Кубань потоки ассирийских беженцев, спасаясь от геноцида. Неграмотные, не зная ремесел, крестьяне уходили в большие города, где пополняли в основном число безработных. Чистка обуви в Москве, Ленинграде, Киеве стала для многих из них спасительным делом, фамильной профессией. И как тут не вспомнить слова поэта:

Сапоги! Святая обувь,

Что служила до конца,

Недостойна ли особой

Песни в книге про бойца?

***

В первый раз Давыдов отличился в августовских боях 1942 года под Краснодаром. Немцы занимали станицу за станицей. Красноармеец Давыдов вместе с другими бойцами роты оборонял станицу Холмская.

Но тут погиб командир, и рота дрогнула. Тогда щуплый чернявый боец приподнялся и крикнул так, что, наверное, и немцы услышали: «Рота, слушай мою команду!». Он принял на себя командование ротой, точнее, тем, что от нее осталось, и бой снова продолжился до тех пор, пока пуля не свалила и новоявленного командира.

Почти всю осень 1942 года Давыдов лечился в госпитале. А оттуда прибыл в разведроту, в 255-ю бригаду морской пехоты, дравшуюся под Новороссийском. По плану командования бригада входила в состав вспомогательного десанта, который должен был высадиться в районе Станички. 4 февраля 1943 года Давыдов в составе десанта Цезаря Куникова высадился на Мысхако. Сначала они отвоевали на нем небольшой плацдарм, прозванный «Малой землёй». Мощная пропагандистская машина надолго связала «Малую землю» с именем генсека Л. Брежнева. В его тени остались десятки истинных героев, в том числе и Ладо Давыдов…

***

Гроза обрушилась на город, как внезапная артподготовка. Вода завивалась над сточными решетками в воронки…

– Разрешите?

В кабинку вскочил молодой человек и стал отжимать полы пиджака.

– Промок до нитки, – виновато улыбался он.

Разве это промок? Вот в 1943-м под Новороссийском Давыдов с группой десантников шесть суток отстреливался из развалин портового мола, стоя по грудь в воде. Промок не то что до нитки – до мозга костей.

Прошумел тропический ливень, да такой, что над лужами стали кружить чайки. Первым после дождя пришел деловой гражданин с потертым портфелем из крокодиловой кожи. Он поставил его рядом с сиденьем, блеснул на солнце замок в виде орла с распростертыми крыльями.

– Немецкий? – спросил Давыдов, работая бархоткой.

– Трофейный, – усмехнулся мужчина, – износу ему нет…

– Под Витебском часом не были?

– Случалось…

– В 44-м в штабе армии?

– Точно! А что, может, виделись?

– Наверное, – сказал Давыдов и замолчал.

Толпа туристов спешит с вокзала на вокзал. Двое отделились от нее и – к палатке чистильщика.

– Лямка от рюкзака оторвалась, не пришьете?

– Почему не пришьем? Пришьем…

Через пять минут все готово.

– Далеко собрались?

– В Витебск, на Западную Двину.

И, поблагодарив, убежали… У Давыдова так же, как, например, у парикмахеров или портных, была своя постоянная клиентура. Обычно это убеленные сединой офицеры в отставке, для которых начищенная обувь стала привычкой еще с курсантских времен. Не застав своего мастера в урочный час (его иногда подменяет жена Вартануш Николаевна), они тревожатся, справляются о его здоровье.

Но, пожалуй, больше всего приходилось работать Давыдову на городских модниц. С одними каблуками сколько мороки! А тут еще цвет – одной красный нужен, другой белый, третья по нескольку раз на дню наведывается – не привезли ли зеленую краску. Но вот пришел пригородный поезд, тот самый, что привозит молодежь в вечернюю Москву. В Подмосковье дождь, обувь у многих в глине – очередь, успевай только щетки менять.

Парень ведет прихрамывающую девушку. Если верить киносценаристам, первая беда, которая сближает влюбленных, – это сломанный каблук. И первый помощник в этой беде – он, Ладо Давыдов.

Когда выдавалось свободное время, Давыдов наблюдал жизнь привокзальной площади. В такие минуты он снова разведчик, смотритель-страж нестихаемого пассажирского потока, готовый каждую минуту вмешаться в его хаотическое течение, что-то подправить, наладить, устранить в нем помеху, затор, неурядицу.

Вот потерялся в толпе мальчик. Давыдов вскакивает с места, пробирается к нему и отводит к вокзальному диктору. Вот заглянул к нему в кабинку узбек-дехканин: «Как попасть на ВДНХ?», и Ладо подробно и точно объяснит, как туда добраться.

Рядом батарея автоматов газированной воды. Весь день Ладо терпеливо меняет мелочь. От мороженщицы отошел обескураженный парень – не удалось разменять пятак на двухкопеечные монеты, а позвонить по телефону нужно срочно.

– Эй, иды сюда! – подзывает Давыдов. В особой коробке у него хранится полсотни «двушек». И снова он всматривается в толпу. Пожилой мужчина держится за грудь – плохо с сердцем. Ладо усаживает его на свое место и бежит на вокзальный медпункт.

Когда однажды поздно вечером неподалеку от палатки чистильщика бандит убил человека, Ладо высмотрел убийцу по понятным только одному ему, бывшему разведчику, признакам, схватил широкий сапожный нож и бросился вдогонку. В эти минуты он снова был морским пехотинцем… Бой был коротким и бескровным. Бандит стал 51-м на счету плененных Давыдовым врагов.

***

Однажды я предложил Ладо снять на кинопленку эпизод его звездной разведки на Западной Двине. Я взял свою кинокамеру, и мы отправились на берег Строгинского затона. В рюкзаке у меня была солдатская форма времен войны, прихватил я и муляж автомата. Нашли пустынное место, я зажег дымы, тем временем мой спутник переодевался в солдатскую одежду. Едва Ладо подтянул ремень, надвинул пилотку на брови, как мгновенно преобразился в бойца-разведчика, каким он был тридцать лет назад: глаза сузились и взгляд стал хищным и цепким.

Любой бы актер позавидовал такому перевоплощению. Но Ладо не знал системы Станиславского, он просто вернулся в самого себя. А потом мастерски пополз по-пластунски, вошел в воду, бесшумно поплыл, держа оружие над головой…

Храню эту кинопленку, как величайший раритет.

***

А потом я написал о нем очерк… Честно поведал о том, что узнал о Давыдове, его подвиге, его народе…

Не было никаких надежд, что статья о герое-чистильщике обуви будет напечатана в главной военной газете, центральном органе Министерства обороны. Но я на это и не рассчитывал – писал, что называется в стол. Но мой начальник полковник-инженер В. Жуков, член Союза писателей СССР, прочитал очерк о Давыдове и, не говоря ни слова, отнес его к главному редактору генерал-лейтенанту Николаю Иванович Макееву. Тот прочитал и сказал: «Обсудим на редколлегии и будем печатать». Однако редколлегия воспротивилась… Тогда очерк представили на открытое партсобрание. И снова те же аргументы: «нас не поймут… принизим высокое звание Героя… Герой не должен чистить обувь…».

И тогда главный редактор на свой страх и риск напечатал очерк огромным «подвалом». Утром ему позвонили из ГлавПУРа и выразили свое неудовольствие. Аргументы были те же самые, что и на редколлегии. Приказом начальника Главного политуправления генерала армии Епишева Макееву был объявлен выговор «за безответственный подход к важной государственной теме». Он особенно не переживал. Благодарность младшего сержанта для него была важнее выговора генерала армии.

***

Свой последний бой Ладо Давыдов принял в 1985 году – в Москве.

В кабине лифта на него напал отморозок, чтобы завладеть Золотой Звездой Героя. Ладо бился до последнего, но силы были неравны. Оглушенного ветерана доставили с тяжелой травмой в больницу. Выходили. Спасли. А подонок унес с собой всего лишь дубликат награды.

Подлинная Золотая Звезда осталась дома на парадном пиджаке Давыдова. Она и сейчас сияет на лацкане. Жаль, что самого героя давно уже нет в живых. Он скончался в 1987 году. И если бы не тот последний бой, мог бы еще жить и жить. Ведь было ему всего 63 года…

***

А вспомнить об этом замечательном человеке меня заставил счастливый случай – встреча с внуком Героя, кандидатом исторических наук Вячеславом Фарисовым. Вместе с ним мы отыскали тот давний киноролик и оцифровали его. Как живой глянул на нас с экрана разведчик-морпех Ладо Давыдов. Ну а я корю себя, что не догадался тогда подарить ему, легендарному морскому пехотинцу, тельняшку, «морскую душу». Но ведь в груди его и так жила истинная морская душа…

Сегодня нет на Ярославском вокзале той стеклянной будки, как нет их и на других вокзалах. Обувь сегодня чистят автоматы…

Специально для «Столетия»
Источник: stoletie.ru
comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ИСТОРИЯ


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.