Добрый сказочник?



к 125-летию Евгения Шварца

Творчество Евгения Львовича Шварца (9(21) октября 1896 — 15 января 1958) подавляющее большинство наших соотечественников знает и помнит — если ещё знает и помнит — по прекрасным экранизациям его пьес-сказок “Тень” (1971), “Обыкновенное чудо” (1978) и “Убить дракона” (1988). Нет, конечно, экранизаций, в том числе и мультипликационных, было намного больше, однако по степени социального резонанса и, соответственно, по значению в истории отечественной культуры с этой «великолепной тройкой» им, пожалуй, не сравниться. Не говоря уже про театральные постановки или книжные — увы, до сих пор на удивление немногочисленные — издания.

Наверное, можно даже утверждать, что этот «киношный» Шварц оказывается для всех нас в итоге куда большей величиной, чем Шварц литературный или же театральный. Хотя, конечно, изначально он создавал свои пьесы для театра — и не просто для театра, а для ленинградского Театра комедии Николая Акимова, киносценарии же писал в основном «для заработка», и два этих творческих потока почти не пересекались между собой, во всяком случае, при жизни Евгения Львовича. Отсюда вовсе не следует, будто, работая над сценариями, он каким-то образом «халтурил» — достаточно посмотреть “Доктора Айболита” (1938) или “Золушку” (1947), чтобы убедиться, что это совершенно не так. Но всё же эти фильмы адресовались прежде всего детям, и сценарии к ним поэтому писались соответствующие.

Режиссёр “Доктора Айболита” Владимир Немоляев позднее вспоминал, что долго не мог представить себе кинообраз главного героя и обратился за советом к Шварцу: «Как, по-вашему, выглядит доктор Айболит? Наверное, добродушный, толстенький, всё время улыбается? У нас на студии, между прочим, есть тип, который всё время улыбается и одновременно делает людям гадости…», — спросил он. На что драматург ответил: «Зачем же ему всё время улыбаться, доброму доктору? Он же всё время озабочен, у него много больных! Он — озабоченный!» «Боже мой, я готов был броситься на шею Евгению Львовичу и расцеловать его: я мучаюсь уже несколько дней, не в силах найти чёрточку характера у доктора Айболита, за которую можно было бы зацепиться. Озабоченный… Но ведь это и походка, и жесты, и выражение лица!..» Отец Шварца, Лев Борисович, был врачом, и тот, несомненно, знал, о чём говорит.

 А ведь то было время, когда сказку, которую долгое время гнали прочь из советской детской литературы, только-только восстановили в правах — практически одновременно с русской историей — и автор того же “Айболита” Корней Чуковский, у которого Шварц в 1922–1923 годы около девяти месяцев поработал литературным секретарём, быстро стал одним из «живых классиков» данного жанра, наряду с Самуилом Маршаком и Агнией Барто…

И в “Золушке”, сценарий которой писался в самом конце войны, уже после премьеры в Москве и запрета “Дракона”, Шварц предвосхищает позднейшие модернистские мотивы современных «фэнтези», насыщая классический сказочный сюжет вставными новеллами с участием героев других сказок: Кота в сапогах, Храброго портняжки, Мальчика-с-пальчик, Синей Бороды… Все эти вольности сценариста из картины убрали, под вопросом был и сам фильм, но после просмотра в Кремле он был признан «победой “Ленфильма” и всей советской кинематографии», получив допуск на широкий экран…

И только в 1949 году, после смерти Жданова и в разгар «ленинградского дела», в жизни Шварца (фамилия переводится с немецкого и идиш как «чёрный») началось то, что можно назвать чёрной полосой. Нет, его не арестовали и не отправили в ссылку — удар пришёлся «по касательной», но закрыли возможность публиковаться и работать по специальности. Этот блок был снят только в 1954 году, но, конечно, не прошёл для писателя бесследно: здоровье его ухудшилось, чередой пошли инфаркты. Он ещё написал свою последнюю пьесу-сказку “Обыкновенное чудо” (1956) и просто пьесу “Повесть о молодых супругах” (1957), дожил до премьеры фильма “Дон-Кихот” (1957) Григория Козинцева, для которого написал сценарий, но вот “Марья-искусница” (1959) Александра Роу и “Снежная королева” (1966) Геннадия Казанского вышли на экран уже после его смерти. А обозначенная выше «тройка» фильмов по пьесам-сказкам Шварца — это чистой воды палимпсест, написанный поверх авторского текста, в контексте отечественных «застойно-перестроечных» реалий 1970-х–1980-х годов. Можно сказать, что время догнало художника и прочитало его по-своему, побежав своим путём дальше. Неслучайно киноверсия “Тени”, снятая Михаилом Казаковым в 1991 году, уже никого не впечатлила…

Применительно к Шварцу миф о «гонимом гении», ненавистнике тоталитаризма, чьё существование якобы даже непредставимо в советском социуме, — тот самый мыльный пузырь, который не лопнул, но, напротив, заморожен, расколот и надолго, если не навсегда, засел в глазах и сердцах отечественных либералов.

С этой точки зрения весьма интересна полемика, которая возникла вокруг “Дракона” сразу после его появления на свет. Критиком пьесы Шварца выступил писатель Сергей Бородин, автор исторического романа “Дмитрий Донской”. В своей статье “Вредная сказка”, опубликованной в газете “Литература и искусство” (так с января 1942-го по ноябрь 1944-го называлась “Литературная газета”, будучи объединённой с газетой “Советское искусство”) 25 марта 1944 года, Бородин писал, что в этом, по его оценке, «пасквиле на героическую освободительную борьбу народов с гитлеризмом» «народ предстаёт в виде безнадёжно искалеченных эгоистических обывателей… Мораль этой сказки заключается в том, что незачем, мол, бороться с драконом — на его место встанут другие драконы, помельче; да и народ не стоит того, чтобы ради него копья ломать; да и рыцарь борется только потому, что не знает всей низости людей, ради которых он борется». Чем на это отвечал, гораздо позже, уже упомянутый выше режиссёр Николай Акимов, друг и товарищ, по его словам, «воинствующего гуманиста-антифашиста» Евгения Шварца: «На протяжении двух лет работы исторические события давали новую пищу для развития темы. Задержка открытия второго фронта, сложная игра западных стран, стремившихся добиться победы над германским фашизмом с непременным условием максимального истощения советских сил, говорили о том, что и после победы над Гитлером в мире возникнут новые сложности, что силы, отдавшие в Мюнхене Европу на растерзание фашизму и вынужденные сегодня сами от него обороняться, не стремятся к миру на Земле и могут впоследствии оказаться не меньшей угрозой для свободы человечества. Так родилась в этой сказке зловещая фигура Бургомистра, который, изображая собою в первом акте жертву Дракона, приписывает себе победу над ним, чтобы в третьем акте полностью заменить собою убитого Ланцелотом угнетателя города». И “Дракона”, дважды «прикрытого» в Советском Союзе, десятки лет ставили в ГДР, Венгрии, Польше, Югославии…

Ни для кого не секрет, что с началом Великой Отечественной почти 46-летний Шварц, скрывая свои проблемы со здоровьем, пытался записаться добровольцем в народное ополчение, а когда его обман раскрылся, участвовал в защите блокадного Ленинграда словом и делом, вполне заслужив медали “За оборону Ленинграда” и “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.”. К своему 60-летию в 1956 году был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Опять же, это не значит, что писатель полностью принимал всё, с чем сталкивался на своём жизненном пути. Наверное, лучше всего об этом сказал он сам:

Я прожил жизнь свою неправо,

Уклончиво, едва дыша,

И вот — позорно моложава

Моя лукавая душа.

Ровесники окаменели,

И как не каменеть, когда

Живого места нет на теле,

Надежд на отдых нет следа.

А я всё боли убегаю

Да лгу себе, что я в раю.

Я всё на дудочке играю

Да тихо песенки пою.

Упрёкам внемлю и не внемлю.

Всё так. Но твёрдо знаю я:

Недаром послана на землю

Ты, лёгкая душа моя…

А вот из написанного, но вполне искренне, по «зову сердца», к 60-летию Евгения Шварца «юбилейного» стихотворения Ольги Берггольц:

Не только в день этот праздничный

в будни не позабуду:

живёт между нами сказочник,

обыкновенное Чудо…

Он ведь из мира древнейшего,

из недр человеческих грёз

своё волшебство вернейшее,

слово своё нежнейшее

к нашим сердцам пронёс.

К нашим сердцам, закованным

в лёд (тяжелей брони!),

честным путём, рискованным

дошёл,

растопил,

приник…

Есть множество лживых сказок, —

нам ли не знать про это!

Но не лгала ни разу

мудрая сказка поэта…

Мы день твой с отрадой празднуем,

нам день твой и труд — ответ,

что к людям любовь — это правда.

А меры для правды нет.

Как можно видеть, между самооценкой Шварца и оценками его «круга», который был чрезвычайно обширен, присутствует некий диссонанс. Диссонанс по неожиданной линии раздела «лукавость»/«честность» (шире — «ложь»/«правда»). То, что Берггольц называет «честнейшим путём», сам Шварц считает «неправо прожитой жизнью». Для кого-то девиз «Пишу всё, кроме доносов» — нравственная вершина. Для автора девиза — лишь не слишком ловкое оправдание. Восхищаясь прозой Чехова, он писал: «Романтики, сказочники и прочие им подобные не вызывают у меня ощущения чуда. Мне кажется, что так писать легко. Я сам так пишу. Пишу с наслаждением, совсем не похожим на то, с которым читаю сочинения, подобные моим…» Как там у Пушкина: «Сказка — ложь, да в ней намёк…»? Сказка — но не миф.

Собственно, жизнь самого Шварца можно считать сказкой наяву. Участник Гражданской войны, сначала — на стороне «белых», тяжело контужен во время корниловского “Ледяного похода”, потом, с мая 1920 года, — на стороне «красных». С труппой ростовской “Театральной мастерской”, где играл вместе со своей первой женой Гаянэ Халайджиевой-Холодовой (ради руки которой прыгал в ледяную донскую воду), приглашён Николаем Гумилёвым в Петроград (сохранились даже фото их постановки гумилёвской “Гондлы” 1921 года). И молодые актёры приняли приглашение, отправившись на «питерские гастроли» с огромными, «полутораметровой высоты бидонами подсолнечного масла», которое справедливо считали большей ценностью, чем совдензнаки того времени. Но, пока они собирались и добирались, Гумилёва уже арестовали и расстреляли. Редкие питерские представления “Театральной мастерской” успеха не имели, через год труппа окончательно распалась, но Шварц к тому времени уже завязал множество контактов в литературно-театральной среде, поработал литературным секретарём у Корнея Чуковского благодаря знакомству с его старшим сыном Николаем и быстро оказался в гуще культурной жизни Северной столицы, в которой оставался вплоть до самой смерти. Множество моментов и сюжетов, достойных внимания, просто не укладываются в объёмы этой статьи.

А главное, называть Шварца «добрым сказочником» — большое преувеличение. Это вообще — мимо. Да, он всю жизнь был добрым человеком (из всей биографии под вопросом — только уход от первой жены и их шестимесячной дочери Наталии в октябре 1929 года). И к людям он относился вовсе не так, как созданные им персонажи: мол, все люди — свиньи, только одни признаются в этом, а другие ломаются. Самохарактеристика из дневников писателя совсем другая: «Без людей он жить не может… Всегда преувеличивая размеры собеседника и преуменьшая свои, он смотрит на человека как бы сквозь увеличительное стекло… И в этом взгляде… нашёл Шварц точку опоры. Он помог ему смотреть на людей, как на явление, как на созданий Божьих». Но «добрым сказочником» Шварц не был. Сказочники вообще — не добрые люди. Потому что любая сказка — вовсе не борьба добра со злом, в которой побеждает добро, а борьба должного с недолжным, и зачастую в этой борьбе недолжное добро оказывается много хуже должного зла. Вот должное, а вовсе не добро в сказках побеждает всегда. А недолжное в них — гибнет.

У каждой эпохи — своё должное. Судить одну эпоху по законам долженствования другой — очень выгодное, но разрушительное занятие. И почему-то есть уверенность в том, что время на новых витках истории ещё поравняется с Евгением Шварцем. Возможно, не единожды. И уж точно не в рамках созданного на скорую руку и господствующего вплоть до нынешних дней либерального мифа об этом писателе.

 

Источник:

Заставка:  biographe.ru

Перейти к рубрике ЧЕЛОВЕК



Если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.