Покров: богословская тайна и исторический парадокс



Андрей Рогозянский

Что за чудная метафора – Покров Пресвятой Богородицы! По привычке к названию праздника мы редко проникаем в первоначальное содержание этого образа. Однако, сама мысль о распростертом над миром как бы невидимом покрывале, завесе, пелене представляет собой нечто необычайное и исключительное. Это дополнение к Божественному, Отеческому смотрению. Ибо с Промыслом Божиим больше ассоциируется исполнение общих величественных “судеб”, судов Божиих о мире и человеке; Богоматеринский же покров выступает как начало вселенской защиты и милосердия.

Мать Христа Бога склоняется над миром, как над Своим детищем, и закрывает, повивает его, укутывает от зла и угроз. Образ всепроникающего Покрова – это антитеза “сетям диавола”. Помните, в житии Антония Великого явившийся Христос дарует тому на мгновение способность видеть все путы бесовские, расставленные против человечества? Их оказалось так много, что преподобный не удержался и воскликнул: “Господи, кто же спасется от них?” И вот, в ободрение и поддержку для верных космос церковный пронизывает иная и более могущественная структура светозарного Покрова.

Знамение Божией Матери во Влахернской церкви эсхатологично. По пророчествам, Покров является знамением и чудом последних времен. Значение этой тайны откроется тогда, когда зло одержит на земле уже как будто полную и безоговорочную победу. Что это будет за откровение, нам неизвестно теперь. Вообще, во всем, что касается жизни Божией Матери и участия Ее в судьбах творения, много таинственного. Вероятно, из-за этого в истории зародилось множество легенд и апокрифов, зачастую крайне сомнительных, таких как пресловутый “Сон Богородицы”, фантазии о Софии или виргиналистские видения неопределенного происхождения в разных странах. Но в имени Девы Марии человеческая душа предчувствует некую недосказанность; в богословском отношении учение о Матери Христа, даже в сравнении с догматами о Непостижимом Божестве, является менее проясненным – об этом мы уже упоминали, размышляя о Благовещении.

Молчанием окутано пребывание юной Марии в алтаре, святая святых ветхозаветного Иерусалимского храма. Нечто чрезвычайное в плане превознесения человеческого достоинства происходит в момент, когда Дух Божий и Сила Всевышнего просят в Благовещении соизволения Девы на Воплощение Христа. Успение, этот особенно любимый монашеством праздник, приковывает к себе внимание содержащейся в нем тайной преображения “танатоса”, стихии смерти. Образ Покрова находится в этом же ряду и, можно полагать, представляет собой наиболее красноречивое свидетельство о Богородице как о Владычице мира и о Существе, прямо соединенном с Божественным. Наши глаза наверняка откроются к видению этого по окончании земной жизни, при переходе в вечность. Что-то теплое и живое охватит нас, оградит от испуга, плавно введет в новое бытие. И при всей новизне такое ощущение окажется родным и знакомым – его мы не раз улавливали самыми тонкими струнами души в атмосфере церковного богослужения, в трепетном и забывающем себя келейном молении ко Пречистой.

Метафизика Покрова Божией Матери, присутствующего в жизни христианина, оказалась точно подмечена русским религиозным сознанием. Парадокс: не будучи двунадесятым, этот праздник у нас чествуется наравне с двунадесятыми. Русское Православие вообще тяготеет к Богородичному началу и символам. Чудотворные образа считаются хранителями земель Руси; ко всероссийским святым и наставникам, прп. Сергию Радонежского и прп. Серафиму Саровскому, были явления Пресвятой Девы.

До нашего дня не утихают споры: существовал ли праздник Покрова в византийской традиции или явился чисто русским нововведением? Чествование Покрова совершается у нас еще с домонгольского времени, по крайней мере, с XI в., и такое установление праздника 1/14 октября обычно связывают с правлением князя Андрея Боголюбского, который, по преданию, в этот день одержал одну из своих военных побед и возвел первый на Руси Покровский собор близ Владимира, на реке Нерли. Но все же сомнительно, чтобы Русская Церковь в начале XI в., т.е. через полстолетия всего после Владимирова Крещения, уже чувствовала себя настолько самостоятельной, чтобы вносить свои правки в литургический календарь. О праздновании Покрова в византийской Церкви лучше сказать: “достоверных сведений не сохранилось”. Скорее же всего, праздник был, но в ряду других памятных дней, посвященных Божией Матери, оставался не слишком заметен. У Византии на то были свои причины, ведь существовало огромное множество дат, посвященных жизни, чудесам и чтимым образам Пресвятой Богородицы.

Греческая церковная практика и, в особенности, греческое монашество, заложили основу для самого широкого почитания Богородицы, в полном разнообразии его форм. Святая гора Афон почиталась земным уделом, буквально “имением” Пресвятой Девы, царствующий же Константинополь официально назывался “градом Пречистой”. К VIII-IX в., когда империя мало-помалу начала перезревать и пережила многочисленные внешние нападения, центральными образами и идеями для византийцев выступили уже не всевидящее око и мощь Пантократора (Вседержителя), но прославление милостивого заступничества и помощи Божией Матери. Многие Богородичные храмы на берегах Босфора, как и в других городах, по времени постройки относятся к упомянутому периоду. Григорий Никомидийский пишет: “Сей царственный и богохранимый град, который говорящий или пишущий должен с похвалою назвать градом Богородицы, украшен многими, можно сказать, до бесконечной меры простирающимися, божественными храмами; выше же и более всех заметны божественные храмы Девы-Богоматери. Одни заняли одну часть города, другие – другую, и вряд ли кто отыщет общественное место, царский дворец, смиренное жилище или правительственное учреждение, где бы не было храма или часовни Богородицы, – сей Царь-град имеет нечто изрядное во всяком месте; во множестве храмов и молитвенных домов Богородица прославляется, вдохновенно почитается, и столь часто восхваляется всечестное имя Ее, что оно всеми и вполне считается стеною и забралом спасения. Весь город так и блистает и возносится в этой красоте”.

Известно также, что к иконам и реликвиям Пресвятой Девы жители Царьграда не раз прибегали при нашествии на город врагов. В 860 г. буря разметала флот язычников-русов после того, как патриарх Фотий вместе с народом совершил крестный ход и опустил в воды ризу Богородицы – об этом имеются упоминания в т.ч. и в русских летописях.

Есть и еще одно возможное объяснение того, почему Покровское явление не нашло такого отклика в Византии, как на Руси. Греки могли попросту не отделять его от главного чуда во Влахернском храме, где сохранялись риза, пояс и мафорий Пресвятой Девы. Свидетельствуют также о некоем образе, который в обычные дни оставался закрыт завесой из ткани. Но еженедельно, после особого чинопоследования с ним происходило нечто необычайное. “Был некогда в Константинополе, в одной церкви, образ Святой Девы, перед которым висел покров, совершенно закрывающий его; но в пятницу на вечерне этот покров, без всякого содействия, сам собою и Божественным чудом как бы поднимался к небу, так что все это могли ясно и вполне видеть, а в субботу покров нисходил на прежнее место и оставался до следующей пятницы”, – говорится в одной из хроник.

Таким образом, видение блаженного Андрея с точки зрения греческой Церкви представляло как бы продолжение “обычного Влахернского чуда”. Для наших же предков, как менее ухищренных и обладавших более непосредственный взглядом, самое большое значение по-видимому имело явление Пресвятой Девы с омофором в руках (в русской иконографии, помимо этого, существует и другой распространенный сюжет Покрова, в котором Божия Матерь запечатлена молящейся, с воздетыми кверху руками, по типу Оранты, омофор же поддерживают ангелы над Ее главою).

Дата праздника – 1 октября – напрямую связана с памятью святого Андрея, Христа ради юродивого, которая совершается на следующий день, 2 октября. Полное чинопоследование празднования Покрова восходит к XII в. В нем ясно прослеживаются мотивы и переживания человека данной эпохи: прошения о “низложении гордыни и шатания и советов неправедных князей” и о противодействии “зачинающим рати” – междоусобные войны.

Великие Четьи-Минеи святителя Макария содержат два Слова на Покров с цитатой из жития блаженного Андрея: “узре блаженный Андрей Святую Богородицу очивесть вельми сущю высоку пришедшю царскими враты со страшными слугами, в них же бяше честный Предтеча и громный сын (воанергес) обапола держащю ю, и инеи святци мнози в белах ризах идяху перед Нею, а друзии по Нею с песнеми духовными… И по молитве прииде ко алтарю, молящихся о стоящих людех тамо. Да егда ся отмоли, амафор Ея яко молнийно видения имея, еже на Пречистем Ея версе лежаще, отвивши от Себя пречистыма рукама Своима вземше, страшно же и велико суще, верху всех людей простре стоящих ту, еже на многы часы видеста святца (Андрей и Епифаний) верху людей прострено суще и сиа якоже иликтор (янтарь)…”

Проложное Слово кратко комментирует русское происхождение праздника: “Торжествующе же сие, обновляем древле бывшее схождение Богородицы и чюдное видение Тоя”. Впрочем, это не становится основанием для национальной ограниченности. Это торжество всего христианского мира: “Богородица всему миру предивный Покров”, “приидите вси концы земли, честный Покров Божия Матере ублажим”, “Тебе вся земля дары приносит яко Царице Божии Мати…”

Наиболее древнее из сохранившихся изображений Покрова в виде фрески обнаружено на западных вратах Суздальского собора и датируется 30-ми годами XIII в. В Москве в честь Покрова царь Иоанн Грозный построил на Красной площади большой собор, известный иначе как храм Василия Блаженного. В 1552 г., во время похода на Казань в этот праздник произошло решающее сражение с татарами, в котором московское войско одержало победу.

И на другом конце Русской земли, во Пскове со знамением Покрова связана была успешная оборона города от войск польского короля Стефана Батория в 1581 г. Во время осады кузнецу Дорофею было видение Божией Матери и обещание помощи. Псковичи тогда выиграли битву и отогнали врагов от стен города.

В своем дневнике секретарь Батория ксендз Станислав Пиотровский отметил: “Сегодня в полночь, без всякой причины, неизвестно кто начал так кричать, что за ним вся пехота подняла страшный крик и гам. В королевском лагере забили тревогу; все в одних рубашках повыскакивали из шатров и бросились к коням, даже сам гетман; мы думали, что русские, побивши всю стражу, напали на нас… Как можно видеть, натерпелись мы большого страху. Сегодня и в прежние ночи видны на небе какие-то знаки, как бы столбы, которые представляют как бы подобие двух конных войск; еще какие-то подобия крестов. Но дива тут нет никакого, а скорее какая-нибудь игра природы, испарения и пр. <…> Шуйский возбуждает в городе народ, говоря, что какому-то нищему старику явилась ночью Божия Матерь и убеждала граждан храбро защищаться, обещая, что король города не возьмет…”

Икона “Псковского Покрова”, которая тогда была на стенах вместе с защитниками, на протяжении многих веков была почитаемой святыней. Во время гитлеровской оккупации Пскова в 1941-1944 гг. ее вывезли в Германию, где следы ее затерялись. Но в 1970 г. она была обнаружена в одной из частных коллекций. 16 июня 2000 г., во время визита Президента В.Путина в ФРГ, немецкие власти официально заявили о намерении вернуть икону в Россию. 7 сентября 2001 г. древний образ вернулся в Псков (ныне находится в Свято-Троицком кафедральном соборе псковского Кремля).

2005 г.

 

Источник:  ruskline.ru

 

Заставка: wikipedia

Перейти к рубрике РЕЛИГИЯ



Если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.