Концерт для рояля с топором



Из музыкальных школ выбрасывают уникальные инструменты. Почему?

Из музыкальных школ и госучреждений приходят новости: выкидывают старые пианино и рояли. Самым диким образом. Списывают – означает: рубят, ломают, сжигают. “Списанное” -чаще всего далеко не рухлядь. Инструменты сами по себе – не всякому доступны по цене. Казалось бы: почему нельзя хотя бы передать их тем, кто в них нуждается? Потому что так предписано множеством инструкций. Свое отношение к проблеме, касающейся не только учащихся музыкальных школ, – у выдающегося мастера по настройке и ремонту клавишных, в том числе старинных инструментов Алексея Ставицкого.

Алексей Ставицкий: Идет массовая замена старых пианино и роялей на новые. Если пианино еще иногда меняют на отечественные (их немного), то рояли, самая затратная часть, почти на сто процентов – импортные. Причем замена происходит по законам, принятым десятилетия назад. Поэтому сотни и тысячи пианино и роялей уходит сейчас на слом, в помойки. Это правило надо срочно менять – на законодательном уровне.

Это же знакомая история. Помню, как в одном агентстве с получением компьютеров когда-то выбрасывали из окна с третьего этажа прежние пишущие машинки. Хотя сотрудники умоляли отдать им эти прекрасные “Оптимы”. Мы будто в параллельных мирах. Что с этим делать?

Алексей Ставицкий: Как минимум, создавать инвентаризационные комиссии. С участием опытного реставратора, пианиста и специалиста по финансовой оценке. Вы не представляете себе: среди списанных встречаются музыкальные инструменты не просто годные для употребления, но особо ценные, буквально на федеральном уровне! Потому что многие старинные рояли можно выставлять на аукционах, определив их цену.

И какую же? 

Алексей Ставицкий: От нескольких десятков тысяч рублей до нескольких миллионов. Недаром во многих залах стараются сохранить старые рояли “Эстония”, “Москва”, “Красный Октябрь”, звучащие лучше, чем новые “Блютнеры” и “Ямахи”.

Кто мешает их сохранять? 

Алексей Ставицкий: Невозможно противостоять финансовому лобби в стремлении освоить десятки, а то и сотни миллионов рублей. Рекорд поставил Псков: там “Стейнвей”, стоивший со всеми растаможками 110-120 тысяч долларов, купили за… 170 тысяч! Вот такая накрутка. А потом его через некоторое время “случайно” подожгли.

А почему Псков покупает “Стейнвей”? Отечественного уже ничего нет? 

Алексей Ставицкий: В России с начала 2000-х годов концертные рояли не производятся. Последней держалась “Лирика”.

А “Михаил Глинка” почти за два миллиона рублей? 

Алексей Ставицкий: Это кабинетный рояль с китайской начинкой. Все, что выпускается, это “международное” творчество, все запчасти – импортные, всё, кроме, может быть, деревянного корпуса.

Как же обидно: ведь в XIX веке Россия делала свои оригинальные инструменты. Один “Беккер” чего стоил.

Алексей Ставицкий: Яков Беккер достиг таких высот, что его роялями комплектовались консерватории; “Беккеры” стояли почти у всех основоположников русской музыки: Мусоргского, Римского-Корсакова, Балакирева, Стравинского, Чайковского. Он был самой надежной и любимой маркой в России. Рояль изготовлялся полностью вручную из лучших пород дерева, с многоступенчатой проверкой владельцем. Он в какой-то степени загадка: инструменты делали в Петербурге, где огромная влажность, а ведь для них нужна была высокая степень сушки! Ипредставьте себе, некоторые “Беккеры” с оригинальными колками держат строй с 1860-х годов! Рояль из моей коллекции полтора года простоял на боку, а потом я его вынес на улицу для концерта open air. И почти не пришлось настраивать. А ему 120 лет.

– Так надо срочно отыскивать эти инструменты. 

Алексей Ставицкий: Да?! Последние годы я где только не искал “Беккеры”! Но они все пропали. И отчего? Да как всегда: у нас обожают антикварную “рухлядь” поменять на свежее ДСП. Их просто уничтожили, как ледокол “Ермак”, как паркет в старинных усадьбах, как изначальный бой курантов на Спасской башне. Любим мы привечать иностранные фирмы. В 60-е годы в Москве был конкурс роялей – “Бехштейна”, “Стейнвея” и “Красного Октября”, и наш занял второе место. А теперь закупают и тащат вагонами лишь отлично полированные китайские инструменты.

Когда же схлопнулось наше производство? 

Алексей Ставицкий: Первый раз фабрики закрыли в 1918-1923 годах. Потом в СССР постепенно восстановилось производство на базе “Красного Октября”, после войны даже разразился бум. Но в 1986 году по загадочным для меня причинам произошел сбой. Начался дележ собственности, и “Октябрь” исчез. Убейте – никто не знает почему.

У вас в коллекции 110 экземпляров, вы даже открыли в Рыбинске единственный в России Музей клавишных инструментов. Может, у вас это профессиональное: мол, музейное лучше современного? 

Алексей Ставицкий: Видите ли, старинные инструменты отличаются… состраданием к пианисту. Новые пианино и рояли имеют грубую, калечащую руки пианистов составляющую: это так называемый “вес” клавиатуры. В начале XIX века пианист при нажатии использовал “вес” максимум 12-25 граммов. А теперь мы пришли к 50 граммам и более.

Как же это могло случиться?

Алексей Ставицкий: Виноваты деньги и только деньги! В течение века ради сборов и окупаемости концертные залы увеличивались, рояль рос в длину, а с ним росли и толщина деки и струн, вес молотков, усиливались ударные свойства роялей… Но ведь вот что: у меня в коллекции есть детское пятиоктавное пианино “Ростов-Дон” 1960-х годов, в котором клавиатура облегчена до уровня XIX века. Советские инженеры думали о детских руках, их сохранении. И такие пианино делали не только в Ростове-на-Дону, но и в Горьком, Москве, Ленинграде. Специально для детей. Хотя взрослых уже не жалели.

Но как-то же пианисты приспособились? 

Алексей Ставицкий: А вы не слышите?? Их же заранее, как штангистов, нацеливают на поднятие рекордных тяжестей.

Да, “поднятие тяжестей” для музыки оказалось во многом убийственным. 

Алексей Ставицкий: Причем вы буквально чувствуете, насколько исполнителям это неудобно. Ведь даже самые разыгранные, разбитые современные рояли для пианиста гораздо менее податливы, чем старинные. Но именно на них проходили занятия и становление современных пианистов. Раньше для исполнения Листа и Шопена, Брамса и Бетховена требовалось намного меньше сил для нажатия клавиш. А теперь и стар и млад, и студенты и лауреаты поднимают лишние тонны в миллионах звуков.

Вот почему говорят, что быть пианистом – не женское дело! Действительно, как бы мог хрупкий Шопен играть на современном рояле? Когда мы с вами слушали поляка Януша Олейничака на отстроенном вами рояле “Блютнер” 1868 года, было очевидно, насколько современные инструменты искажают его мазурки и ноктюрны. 

Алексей Ставицкий: Конечно, это был рояль более податливый, с ровным звуком. А сейчас как учат? Подавать звук в большой зал. В XIX веке такие залы только начинали проектировать… А ведь в музыке важно совершенно другое. Попробуйте на старинном клавикорде, предшественнике фортепиано, поиграть на кухне в хрущевке – в коридоре уже не слышно. Потому что на нем музицировали в небольших залах с очень хорошей акустикой. Звучание было от пяти пиано до меццо-форте…

… а сейчас – от меццо-форте до пяти форте! До чего же дойдет-то?

Алексей Ставицкий: Я уверен, человек все больше ищет покоя и умиротворения. Миллионы пианино и роялей, созданных с применением “барабанной” технологии, уступят место менее громким инструментам с мягким и тянущимся звуком. Какие были в XIX веке.

Советские инженеры думали о детских руках. И такие пианино делали не только в Ростове-на-Дону,  но и в Горьком, Москве, Ленинграде 

Этому будет способствовать и то, что мы вошли в эпоху исполнительства на исторических инструментах и их копиях. Разве такие рояли менее важны, чем скрипки Страдивари и Амати? Не все пока это понимают. При надлежащем уходе срок использования роялей не ограничен. В 2018 году в Варшаве прошел Первый международный конкурс Шопена на исторических инструментах. Играли на роялях 1837 и 1842 года. Кстати, кстати, победил на нем Томаш Риттер, ученик нашеговыдающегося пианиста Алексея Любимова.

И все-таки: как же лучше организовать спасение и передачу старых инструментов туда, где они очень нужны? 

Алексей Ставицкий: Надо аккумулировать их на складах, свозить на сборные пункты, а не разбивать на помойке. Раздавать частным реставраторам. Или всем, кто хочет бесплатно получить их и восстановить за свои деньги. Двести лет российские фабрики создавали, сохраняли, пестовали, поддерживали рояли, возводившие огромное здание нашей музыкальной культуры. Теперь пришло время помочь этим трудягам и сберечь их!

 

Источник:  rg.ru

Фото:  pixabay.com

Перейти к рубрике КУЛЬТУРА


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.