Триумф дипломатии Сталина



пакт Молотова—Риббентропа — стратегическая победа СССР Игорь Шишкин

Роль Сталина в становлении послевоенного миропорядка, в котором, собственно, мы до сих пор живём, общепризнана. А вот предвоенный период его дипломатической деятельности либо поливают грязью, либо пытаются оправдать: деваться ему было некуда, вынужден был он заключить с Гитлером эти соглашения и прочее, и прочее.

Я же считаю, что тот крутой разворот во внешней политике, который совершил Сталин в 1939 году, был его стратегической победой! Той, которая во многом заложила основы нашей Победы 1945 года. Образно выражаясь, в 1939 году Сталин в самый последний момент развернул корабль советского государства, когда тот на всех парах летел на рифы. А после этого провёл его в конце 1939 и в 1940 г. несколько раз между Сциллой и Харибдой. И тем самым спас страну.

Для того чтобы понять значение сделанного Сталиным в 1939 году разворота, одним из самых ярких (но не единственным) проявлением которого был Пакт Молотова—Риббентропа, нужно в первую очередь отрешиться от навязанного нам представления о том, что Вторая мировая война — это война всего прогрессивного человечества против абсолютного зла в лице нацистской Германии. Эта версия, конечно, очень удобна в пропагандистском плане, но к реальности не имеет никакого отношения.

Давайте не забывать, что Вторая мировая война, как и Первая, а также наполеоновские и многие другие войны, была порождена борьбой западных хищников за гегемонию. За то, кому достанется больший кусок от колониального ограбления мира. Наполеоновские войны — это противостояние Британской и Французской империй. Первую мировую породило противостояние Британской империи и Второго рейха. Вторая мировая война из этого ряда тоже никак не выпадает. Её породило противостояние Британской империи, Соединённых Штатов и Третьего рейха.

Известны слова Сталина, сказанные им в феврале 1931 года: “Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут”. Через 10 лет и случилась большая война. Извините, но Гитлер тогда ещё не был правителем Германии, а Сталин уже не сомневался, что война будет.

Главное отличие Второй мировой от предыдущих войн было не в том, что один из претендентов на мировую гегемонию оказался носителем человеконенавистнической идеологии. Главное отличие Второй мировой от всех предшествующих схваток западных хищников было в том, что у всех у них появился один общий враг — Советский Союз. Поэтому и для Британской империи, и для Третьего рейха, и для Америки новая мировая война была нужна не только для установления собственной гегемонии, но и для уничтожения СССР.

Мы сейчас плохо представляем себе, в какой мере западные правящие круги тогда боялись и ненавидели коммунизм. Мы привыкли, что компартия правит сегодня в Китае, что у нас в Госдуме есть КПРФ, и это никого особенно не волнует. А тогда в коммунистической Советской России видели вызов самому существованию западного мира.

Привычная для великих держав Запада многовековая борьба за гегемонию, при всей её ожесточённости, была, в сущности, борьбой за то, кому достанется кусок пожирнее, и не несла угрозы существованию проигравшей стороны (ни для Франции, ни для Германии, как ранее — для Испании и Голландии, поражения не оказывались фатальными). Появление же Советской России стало угрозой самому существованию западной цивилизации. Появилась принципиально иная, альтернативная модель построения человеческого общества. Впервые было создано общество без деления на “элиту” и “быдло”. Новое советское государство отрицало, казалось бы, незыблемый миропорядок, при котором вся власть и собственность концентрируется в руках узкого слоя избранных, элиты.

Именно поэтому страх перед нашей страной был тогда колоссален. Тем более что очень быстро выяснилось: этот “противоестественный” строй сам по себе не рухнет. Не дали нужного результата ни Интервенция, ни Гражданская война, ни экономические санкции. Более того, пример СССР оказался “заразен”. Идеи переустройства мира на советских принципах начали захватывать миллионы умов, в том числе и среди представителей правящих классов Запада. Возникает реальная опасность того, что парламентская демократия — лучшая система обеспечения власти крупного капитала — не справится с новым вызовом. Под угрозой оказались устои мира Запада.

Чтобы наглядно представить отношение Запада к Советской России, надо вспомнить не только то, что говорил о Советском Союзе Гитлер (это мы хорошо помним). А вот возьмём, например, Францию. Уже идёт Вторая мировая война, конец 1939 года. Сидят солдаты на Линии Мажино. Разгар “Странной войны”, в которой ничего не происходит. И в это время министр внутренних дел Франции Альбер Сарро, выступая в парламенте, сформулировал кредо французского правительства: “Единственная опасность, которой нам на самом деле надо бояться, — это большевизм. Германская опасность по сравнению с ней — ничто. Мы могли бы договориться с Германией”. Глупость? Ничего подобного. Правящие круги Франции прекрасно понимали, от кого исходит главная для них угроза. Или давайте вспомним лозунг британских консерваторов “Чтобы существовала Британская империя, русский большевизм должен быть уничтожен!”

При этом правящие круги на Западе прекрасно понимали, что есть только одна страна, которая может физически решить проблему Советского Союза. Этой страной являлась Германия. И вот именно из этого понимания родилась ещё одна уникальная особенность Второй мировой войны. Дело в том, что до того в схватках за гегемонию всегда участвовало два претендента: Британия и Франция, например, или Голландия и Британия, или Испания и Британия. А здесь претендентов оказалось сразу три: Соединённые Штаты Америки, Британская империя и Третий рейх.

Откуда взялся Третий рейх? Ведь и английские, и американские, и наши историки, занимающиеся межвоенным периодом, признают, что главным противоречием в 20-е и 30-е годы ХХ века было противостояние между США и Британией. Так Германия здесь при чём?

Германия была разгромлена и обложена колоссальными репарациями. Ей запрещено было иметь настоящие вооружённые силы. Какой же она претендент на мировую гегемонию, кто она такая? Её почти нет. Её и не могло бы быть среди претендентов, если бы Британской империи и Соединённым Штатам она не понадобилась как инструмент уничтожения Советского Союза. Попутно они намеревались решить и свой вопрос: кому из них быть гегемоном? Они неоднократно оказывались на грани открытого столкновения, но ни та, ни другая сила на это не шла, потому что абсолютного превосходства ни у тех, ни у других не было.

А с помощью “многоходовки” руками Германии каждая сторона хотела не только ликвидировать ненавистный Советский Союз, но и подорвать мощь своего конкурента.

Именно это лежало в основе подготовки Второй мировой войны. Первую скрипку здесь играла именно Британская империя — ведь по итогам Первой мировой войны она была гегемоном западного мира. Да, клонящимся к закату, да, с экономическими проблемами, но гегемоном. Примерно, как современные Соединённые Штаты.

И что начинает делать Британская империя? На словах она вдруг заразилась вирусом пацифизма, непротивления злу насилием и стремлением к миру во всем мире. Она объявила так называемую политику умиротворения, которая в реальности была политикой подготовки Германии к войне с Советским Союзом.

Первой вехой на этом пути явились Локарнские договоры 1925 года, главным идеологом которых был Остин Чемберлен, брат Невилла Чемберлена, тогда возглавлявший Министерство иностранных дел империи. По их итогам Германии было заявлено (в переводе с дипломатического), что она, побеждённая в Первой мировой войне, может вернуться в семью цивилизованных народов, с неё снимут постепенно репарационные платежи и все остальные ограничения, но при одном условии — Германия должна уничтожить СССР.

В подписанных документах значились обязательства вернуть Германию в экономические и прочие структуры Запада. Также немцев обязали гарантировать нерушимость их западных границ по итогам войны. Но при этом “рассеянный” Остин Чемберлен почему-то “забыл”, что у Германии есть и восточные границы. Их гарантий от Германии никто не удосужился потребовать.

Локарнские соглашения в Лондоне совершенно справедливо оценили как крупнейшую дипломатическую победу. Остину Чемберлену пожаловали высший британский орден Подвязки и присудили Нобелевскую премию мира.

Заметьте, человек, который сделал первый важнейший шаг к мировой войне, был отмечен Нобелевской премией мира! Мы прекрасно понимаем, что когда он “забыл” о восточных границах, он вовсе не собирался спровоцировать войну Германии с Польшей — очень-то это было “нужно” Британской империи! Какая там Польша?!

Всем всё было ясно. Германии отводилась роль “киллера” на восточном направлении, которого затем уничтожает французская армия. Либо его, либо уцелевшую Советскую Россию — того, кто в предполагавшейся схватке выживет.

Это была тонкая авантюристичная игра — накачать Германию ресурсами до такой степени, чтобы она могла уничтожить Советский Союз, но при этом ни в коем случае не могла бы овладеть его ресурсами. Британцы прекрасно понимали, что тогда Германия разнесёт их империю в пух и прах. Это было очевидно всегда: есть, например, паническое заявление Ллойда Джорджа 1918 года, в период Брестского мира, когда немцы начали продвижение на восток: “Германия, взяв под свой контроль ресурсы России, станет непобедимой”. То есть они это хорошо понимали. Значит, впредь нужно было лишь дозированно накачивать Германию ресурсами.

А для этого нужно было что сделать? Отдать Германии Австрию, и тем самым обеспечить её дополнительными прекрасными солдатами. Отдать ей Чехословакию — военную кузницу. Но… не более того.

Немцы, полагаю, прекрасно понимали британскую игру. Они не могли не понять, что с ними будет после того, как Германия уничтожит Советский Союз. Но иного пути возродиться после Первой мировой войны, кроме как подыгрывать британцам, у них не было. В те годы в Европе все, кроме СССР, были вынуждены играть по британским правилам.

Далее был — Мюнхенский сговор. Как любят издеваться над Невиллом Чемберленом, заявившим по итогам Мюнхена: “Я привёз вам мир!”. Но Чемберлен имел все основания торжествовать. Мюнхенское соглашение стало вершиной политики умиротворения, подготовки Германии к грядущей войне. Благодаря Мюнхену немцы получили последнюю “инъекцию”, после которой они уже должны были идти на Восток, выполнять предписанную им функцию.

Есть интересные записи нашего полпреда в Великобритании Майского после Мюнхена. Он сообщает, что в правящих кругах Британии царит восторг, и все уверены, что следующим шагом Гитлера будет вторжение на Украину. Гитлер принял из их рук Чехословакию, его включили в число достойных. Он стал одним из четырёх лидеров Европы. Так теперь иди, куда отправили!

И все ждали, что он туда и пойдёт.

Однако Гитлер тоже понимал, что будет после этого с Германией. И тут происходит неожиданное для британцев событие. После того, как Мюнхен состоялся, происходит раздел Чехословакии. Мы много слышали про Тешинскую область, которую прибрали к рукам поляки, а там был более важный момент: Гитлер по итогам ликвидации Чехословацкого государства отдаёт Подкарпатскую Русь Венгрии! Вот это было в Лондоне воспринято как взрыв бомбы, потому что там были уверены, что Подкарпатская Русь будет объявлена Украиной. А эта Украина предъявит претензии на “свои” остальные земли — на Украинскую ССР, и это будет поводом для похода Германии на Восток.

Как только Гитлер отказался от идеи создать на этих территориях марионеточное украинское государство, а отдал их Венгрии, в Лондоне сразу поняли, что Гитлер, получив военно-промышленный потенциал Чехословакии, пойдёт не на восток, а на запад, и уничтожит Францию. Ту Францию, которая должна была бы его добить после вторжения в СССР.

Вот тогда сразу же с Чемберленом, который был страшным “пацифистом”, происходит невиданное преображение. Этот человек перед Мюнхеном во всех интервью говорил о том, что он не может себе представить, чтобы британцы начали рыть окопы, что он не допустит пролития ни капли английской крови из-за того, что какие-то чехи поссорились с какими-то там немцами. Но сразу же после того, как Гитлер отдаёт Закарпатье венграм, Чемберлен тут же предоставляет гарантии независимости Польше и заявляет, что Британия костьми ляжет за её независимость.

По этому поводу хорошо съязвил Черчилль, его противник: “Это сейчас мы готовы лечь костьми за ту самую страну, которая поучаствовала только что с жадностью гиены в растерзании Чехословакии. Такого невинного агнца мы сейчас собираемся спасать!” Опять-таки глупость? Нет. Признанный британский военный историк Лиддел Гарт писал, что предоставление гарантий Польше сделало неизбежным начало войны. Почему? Да потому что Гитлеру, чтобы расправиться с Францией, нужно было иметь надёжный тыл в Польше. Только тогда он мыслил разбить Францию, а затем вместе с поляками совершить “Дранг нах Остен”.

Он это открыто предлагал полякам. Но с одним условием (здесь интересы немцев и поляков разошлись): “А верните-ка нам Данциг и Данцигский коридор”. Поляки по своей привычке сначала возмутились, но потом согласились. Есть документ о том, что министр иностранных дел Польши сообщил, что он готов на такое соглашение.

И вот тут сразу появляется Британская империя, самая могучая, самая сильная в мире, и говорит: “Нет-нет, мы вам гарантируем, что немцы на вас не нападут, оставляйте Данциг у себя, никакого коридора не будет!” Тут же и Франция заявляет об этом.

И начинается невиданная в истории по своей гнусности и цинизму игра. Поляков приглашают на переговоры руководителей генштабов трёх стран: Франции, Британии и Польши. И заключается соглашение, что если немцы на вас, поляков, нападут, то на такой-то день войны Британия сделает то-то, а Франция то-то… Странно было бы ожидать, что поляки не поверят официальным договорам, подписанным представителями двух великих держав Запада.

Однако они не знали, что ещё 4 мая(!) 1939 года Англия и Франция договорились, что “судьба Польши будет определяться общими результатами войны, а последние в свою очередь будут зависеть от способности западных держав одержать победу над Германией в конечном счёте, а не от того, смогут ли они ослабить давление Германии на Польшу в самом начале”.

Ещё не было вторжения немцев в Польшу! До него ещё несколько месяцев, а Британия и Франция составляют документ, в котором совершенно однозначно говорится о грядущей войне, как о несомненном факте, и о том, что в ходе этой большой войны Польша исчезнет с карты мира. Но потом, когда британцы с французами победят, они полякам эти “неприятности” как-то скомпенсируют. Этот документ предан сейчас огласке. Но поляки про него, правда, не любят вспоминать. Предпочитая обвинять во всех своих бедах Россию.

У нас любят говорить про польскую глупость, и в качестве примера приводят заявления польской прессы и польских дипломатов о том, что через две недели после начала войны с Германией их уланы окажутся в Берлине. Но это не глупость! Поляки были уверены, что действительно в Германию вторгнется самая сильная европейская армия — французская (на 1939 год более сильная, чем вермахт). Британский флот заблокирует все морские коммуникации, а британская авиация разбомбит немецкие города. А кто ближе всех к Берлину? Поляки. Ясно же, что немцы бросят все свои силы на Западный фронт — сражаться с французами. Вот тут-то доблестные польские уланы и войдут в Берлин.

Всё чётко рассчитано, это не глупость, у поляков были документы, гарантирующие начало активных боевых действий со стороны Франции и Англии. Кстати, когда началась война, польские послы сразу кинулись в соответствующие инстанции Франции и Британии, требуя ответа согласно подписанным ими документам. А им начали рассказывать сказку, что, наконец, “всё началось”. Да-да! Первую неделю им рассказывали сказку, что мы-де всё выполняем, наступление началось, и просто сейчас не можем вас отвести показать, там опасно. 10 сентября поляков уведомили, что британская авиация начала массированные бомбардировки немецких городов, что было откровенной ложью. А 14 сентября генерал Гамелен заверил поляков о “твёрдой решимости” союзников выполнить все взятые обязательства. Что тоже было откровенной и сознательной ложью. И только когда уже ничего изменить было нельзя, до поляков дошло, что их, грубо говоря, “кинули”.

А зачем это всё было сделано? Просто так британцам захотелось устроить эту войну и лишить немцев надёжного тыла на востоке? Не только. Кстати, до сих пор не выяснен вопрос, почему польское правительство сбежало из страны? Ведь при обычном ходе войны, когда держава разбита, начинаются переговоры: ладно, это мы отрежем, это ещё отрежем, выплатим контрибуцию и так далее. А тут правительство сбегает, и страна отдаётся полностью на волю победителя. И вот здесь просматривается явный расчёт, конечно, не польский. Немцы входят на территорию Польши, доходят до её восточных районов. А восточные земли Польши — это территории, которые Советский Союз считал своей территорией. Наверное, не нужно пояснять, что это территории, потерянные по итогам Советско-польской войны 1919-1921 годов: Западная Белоруссия, Западная Украина…

Да, мы признали в своё время переход их под польский суверенитет. Но Советский Союз и в 20-е, и в 30-е годы постоянно ставил вопрос о том, что это наша земля, и требовал проведения референдумов на этих территориях, чтобы выяснить, хотят ли жить эти люди в Польше или в Советском Союзе.

Естественно, эти референдумы не проводились. Более того, в советских документах тот же Молотов о живших там украинцах и белорусах писал как о “русских меньшинствах”! “Русские меньшинства Польши”, например. И вот эти русские меньшинства Польши оказываются под немецким катком.

Дальше спровоцировать войну Германии с Советским Союзом не так уж сложно с учётом антикоммунистической направленности вермахта и антифашистской позиции Красной армии. Тут только спичку поднести. Например, устроить резню на территории Западной Украины или Западной Белоруссии, пустить под нож те самые “русские меньшинства”… Как известно, фашисты были большими мастерами в организации таких экзекуций.

И Советский Союз вынужденно вступил бы в войну. Вступив в войну в одиночку, он либо побеждает Германию (и тогда Франция приходит на защиту цивилизации от варваров-большевиков и добивает чуть живого победителя), либо терпит поражение от немцев, которые тоже остаются едва живыми. И тогда Франция опять-таки начинает настоящую, а не “странную” войну, потому что весь цивилизованный мир вдруг осознаёт, что в Берлине засел человеконенавистнический режим (антисемитизм и прочее).

В 1939 году Сталин данную дилемму прекрасно осознавал. Сейчас все эти документы известны, тогда же они, конечно, огласке не предавались…

Британия что тогда сделала? Она сказала, что осознала свои ошибки прошлого — политики умиротворения. И предложила всем странам мира объединиться против Германии. В день, когда были даны гарантии Польше, лорд Галифакс, министр иностранных дел, подошёл к нашему послу Майскому и предложил, чтобы СССР тоже дал гарантию, что когда немцы нападут на Польшу, Советский Союз вступит в войну. Но если британцы и французы не вступили в войну за Польшу, с которой у них была военная конвенция, то вступать в войну за Советский Союз уж совсем смешно было бы!

Сталин видел, что война с Германией неизбежна, что её провоцирует Британия. И одновременно действовало мощнейшее давление в лице Литвинова и почти всего Наркоминдела в русле продолжения политики коллективной безопасности, которая и вела Советский Союз (к полному удовольствию англосаксов) на рифы. Но Сталин круто всё повернул. Отправил в отставку Литвинова, назначил Молотова…

Будем называть вещи своими именами: Пактом Молотова—Риббентропа мы предоставили Гитлеру надёжный восточный тыл на время разгрома Франции. Мы предоставили ему возможность взять Европейский континент под свой контроль, и получили взамен новую границу, а главное — получили время для подготовки к неизбежной войне с Германией.

Как результат: британский план войны летит в тартарары — Германия поворачивает на Запад, разгромлена Франция. У нас сейчас очень много говорят: “Ой, мы дали возможность разгромить нашего потенциального союзника…” Этот “потенциальный союзник”, на минуточку, был тогда нашим злейшим врагом. Франция активно старалась организовать военный поход на Россию в 1940 году, несмотря на то, что уже находилась в состоянии “странной” войны с Третьим рейхом.

После того, как Гитлер берёт под свой контроль континентальную Европу, его мощь сразу же становится такова, что если он победит ещё и Советский Союз, Британской империи уже автоматически не будет, а уцелеют ли в такой перспективе Соединённые Штаты — большой вопрос. Британская империя и Соединённые Штаты при таком положении дел оказываются в безвыходной ситуации: либо в ходе разворачивающейся войны становиться союзниками СССР, либо погибнуть. Третьего после разгрома Франции и для Лондона, и для Вашингтона было не дано.

Сталин в 1939 г. кардинально изменил баланс сил в Европе и добился того, что для Британской империи и США их межимпериалистические противоречия с Германией вышли на первое место. Чтобы справиться с Германией, у них не оставалось никакого другого выхода, кроме как стать союзниками СССР. Что и сделал Черчилль, объявив 22 июня о том, что Британия — союзник Советского Союза.

Но при этом нужно отметить, что Британская империя до последнего пыталась избежать такой ситуации. Вы много, наверное, слышали про то, что Британия и Франция не объявили Советскому Союзу войну, когда наши войска 17 сентября вошли на территорию Польши. У нас это преподносят как некое признание ими нашей правоты. Только когда это британцы признавали чужую правоту, которая была им невыгодна?!

Им нужна была в любом случае встреча на территории Польши двух антагонистичных армий. Они хотели, чтобы начались какие-то столкновения, а дальше бы всё понеслось как снежная лавина. Поэтому нам надо не возмущаться парадами в Бресте и прочих местах. Надо радоваться, что наши и немецкие войска не вступили тогда в сшибку — восхищаться мастерством командиров, которые не поддались ни на какие провокации и разошлись мирно!

Ни нам, ни немцам эта война в 1939 году была не нужна. И, кстати сказать, сразу следом Финская кампания началась. Сейчас уже многие хорошо знают, что Финляндия отказалась выполнять требования Советского Союза только из-за того, что Британия предоставила ей гарантии. И был подготовлен, это тоже известно, французский экспедиционный корпус. Зачем? Вот она, казалось бы, Германия, вы с ней воюете, вот Линия Мажино. И вдруг французские войска собираются перебрасывать в Финляндию воевать с Советской Россией. Бред? Ничего подобного.

Когда они поняли, что не получилось столкнуть лбами в 1939 году СССР и Германию, они попытались изменить формат войны, перевести её на общезападные “рельсы”: западная цивилизация — против ненавистных большевиков, крестовый поход Запада во имя спасения бедной Финляндии, подвергшейся агрессии и так далее. И здесь, мол, Германии деваться будет некуда. Антикоммунизм-то для неё — главное! Германия тогда уж не отвертится от нападения на СССР и должна будет примкнуть к Франции и Британии во имя совместного уничтожения большевизма. При этом Франция с Британией лишь отметились бы, выставив для проформы сто с чем-то тысяч живой силы, но воевать-то кто будет? Немцы, конечно.

И опять-таки получится то, что и должно было, по британскому плану, получиться: СССР совместными, в первую очередь — немецкими, войсками разгромлен, а потом прогрессивное человечество осознает весь ужас гитлеровского режима и наносит поражение чуть живому вермахту силами французской армии.

Только гладко было на бумаге. СССР успел вывести Финляндию из войны до того, как Франция закончила формирование экспедиционного корпуса. Англо-французскую атаку против СССР на Кавказе сорвало неожиданное для них вторжение немецких войск во Францию. После этого у Британии и США не осталось другого выхода, как стать союзниками СССР — пойти на создание антигитлеровской коалиции.

Вот о чём шла речь в 1939-1940 гг.! Сталин в той ситуации сделал единственно возможный и почти невероятный в тех условиях, с учётом специфики высшего руководства Советского Союза, ход. Он в 1939 году пошёл на заключение договора, который известен как Пакт Молотова—Риббентропа.

Пакт не дал Лондону спровоцировать в 1939 г. советско-германскую войну, что сломало английский сценарий Второй мировой войны и в конечном итоге привело к гибели Британской империи.

Пакт обеспечил возвращение незаконно отторгнутых после революции территорий, и тем самым позволил увеличить глубину стратегической обороны на западном направлении, что сыграло ключевую роль в провале блицкрига в 1941 г.

Пакт дал время для развития восточной базы советской экономики, что сыграло ключевую роль в победе под Сталинградом.

Пакт, радикально изменив баланс сил в Европе, вынудил США и Великобританию превратиться (на время) из врагов СССР в союзников, он создал условия для возникновения Антигитлеровской коалиции.

Пакт проложил путь к Ялтинским и Потсдамским соглашениям, определившим послевоенное мироустройство.

Поэтому Пакт Молотова—Риббентропа — это стратегическая победа Сталина.

Источник: zavtra.ru
comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ИСТОРИЯ


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.