Номенклатурный террор



«Сталинские» репрессии имени Хрущёва

Миф о массовых и незаконных репрессиях, основанный на “секретном докладе ХХ съезду КПСС” Хрущёва, является главным обвинением “мирового сообщества” против Сталина. При этом данный “доклад” был не “смелой импровизацией” главного руководителя партии и государства, а продуманной и тщательно подготовленной акцией Запада. Что подтверждается весьма примечательным “предвидением” американской газеты “Нью-Йорк таймс”. Ещё в день открытия съезда, 14 февраля 1956 года, то есть за десять дней до выступления Хрущёва, она написала: “Несмотря на официальную риторику, ХХ съезд советской партии подведёт недвусмысленную черту под сталинским периодом и, скорее всего, обозначит официальный отказ от идеологии и практики сталинизма”.

Через автора “скелета” хрущёвской речи, ставленника Фининтерна Отто Куусинена, в США знали, что “доклад” готов, и знали его содержание.

Даже если оставить в стороне лживое и провокационное содержание этого доклада (американский историк Г. Ферр в 2007 году обнаружил в его тексте 61(!) несостоятельное обвинение), он изначально не был ни легитимным, ни правомочным как с точки зрения партийной дисциплины, так и с точки зрения формальной логики. Его не обсуждали и его не утверждали своим голосованием делегаты съезда! Дело в том, что 24 февраля съезд был уже официально закрыт, значительная часть делегатов и представителей братских партий уезжали из Москвы. А выступление Хрущёва состоялось утром 25 февраля. Пустые места убывших делегатов заполнили штатными работниками аппарата ЦК, его научных, учебных и печатных заведений. Кроме того, закрытым заседанием руководил президиум ЦК КПСС, а не президиум съезда, который мог потребовать принять другой порядок работы после зачтения “доклада”. Без обсуждения делегаты съезда такой документ вряд ли бы оставили, как и Хрущёва — на посту Первого секретаря. Поэтому и потребовался такой подлог!

Партийная дисциплина сыграла с народом злую шутку: по привычке верить Сталину, люди поверили и его “наследнику” Хрущёву. При этом подавляющее большинство (98,2%) населения СССР в годы правления Сталина никогда не подвергалось политическим репрессиям ни в какой форме. На сокрытие этого непреложного факта длительное время направлена вся мощь пропагандистской машины. На этом мифе взращено молодое поколение народа и изрядно распропагандировано старшее.

Реальное число репрессированных от намеренно выдуманных цифр отличается многократно. В настоящей статье мы опираемся на данные, опубликованные в книге В. Земского “Сталин и народ”, М., 2018.

На имя Хрущёва и Маленкова была составлена справка, в которой, на основе статистической отчётности 1-го спецотдела МВД СССР, называлось число осуждённых за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления за период с 1 января 1921 года по 1 июля 1953 года — 4 060 306 человек. Эта цифра слагалась из 3 777 380 осуждённых за контрреволюционные преступления и 282 926 — за другие особо опасные государственные преступления, в том числе, приговорённых к высшей мере наказания — 799 455 человек, включая уголовников.

Наибольшая численность заключённых во всех местах лишения свободы (лагеря, колонии, тюрьмы) зафиксирована на 1 января 1950 года — 2 760 095 человек. Теперь сравните эти цифры с хрущёвским заявлением о том, что “когда Сталин умер, в лагерях находилось до 10 миллионов человек” (почти четырёхкратная разница говорит о том, что это была сознательная ложь); с утверждениями Солженицына, который “довёл” число репрессированных и расстрелянных до 110 миллионов (на что Сталину потребовалось бы 40 лет ежегодно менять контингент “зэков”), и, наконец, с “абсолютным рекордом” от Немцова в 150 миллионов (население СССР в 1939 году, согласно данным Всесоюзной переписи, составляло 170,6 миллиона человек).

Главной причиной роста численности заключённых в конце 1940-х — начале 1950-х годов была успешная работа правоохранительных органов с уголовной преступностью. На рассмотрение Коллегии ОГПУ, Особого совещания и других органов представлялись дела не только политических или особо опасных государственных преступников, но и обычных уголовников, грабивших заводские склады, колхозные кладовые и граждан. По этой причине они включались в общую статистику как “контр­революционеры” и сегодня считаются “жертвами политических репрессий”. Уголовных в общем составе осуждённых всегда было значительно больше, чем политических (от 70% в 30-х годах до половины в 1937–38-х и послевоенное время). При этом подавляющее большинство уголовников было осуждено именно за уголовные преступления, без предъявления обвинений политического характера.

Рассказ о репрессиях не будет полным, если не разобраться с тем, что произошло в 1937 и 1938 годах, и что называют теперь “Большим террором”. К высшей мере наказания в те годы было приговорено соответственно 353 074 и 328 618 человек.

1937 год — это год прямых, тайных, равных и всеобщих выборов по новой Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 года. Несмотря на то, что изменения в избирательном законе означали крупнейшую после октября 1917 года демократическую реформу советской политической системы, поскольку в выборах теперь могли принимать участие люди, ранее лишённые избирательных прав. Новая Конституция уравняла права рабочих, крестьян, интеллигенции и казачьих формирований. “Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти”, — отметил Сталин в беседе с американским корреспондентом Р. Говардом 1 марта 1936 года.

При тайных и прямых выборах для партийной номенклатуры риск потерять власть был слишком велик. И она сделала свой выбор. Вот цитаты из некоторых выступлений партийных секретарей из регионов на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года:

“Косиор (Украина): “Надо с подозрительностью относиться к чужеродным элементам. Верующие активизировались, их — тысячи”.

Хрущёв (Москва и Московская область): “В Рязани недавно выявили эсэровскую группировку!”

Мирзоян (Казахстан): “В связи с предстоящими выборами по новой системе наметилось большое оживление враждебных элементов — попов и мулл. Мы уже имеем ряд фактов, когда враждебные элементы из остатков бывшего кулачества и духовенства ведут подготовку и говорят: готовьтесь к выборам.”

Попок (Туркмения): “Вместе с духовенством большую активность проявляют возвращенцы-кулаки. Большое количество кулаков прошло через Соловки и другие лагеря и сейчас в качестве “честных” тружеников возвращаются обратно, требуют возвращения земли, предъявляют всякие требования, идут в колхоз и требуют приёма в колхозы. С Туркменией граничит Афганистан и Персия, куда в своё время была большая эмиграция. Сейчас усилился поток возвращающихся эмигрантов именно под влиянием новой Конституции. Требуют земли, жалуются, хотят в колхозы.”

Евдокимов (Азово-Черноморский край): “Контрреволюционная банда троцкистов, зиновьевцев, правых, леваков и прочей контрреволюционной нечисти захватила руководство в подавляющей части городов края. Эта банда ставила своей целью дискредитацию партии и советской власти и развал партийной работы.”

Постышев (Украина): “Из 52 кооптированных — 15 троцкистов, открытые враги. Вот вам положение: секретарь — враг, председатель исполкома — враг, директор МТС — враг, зав. райзо — враг, зав. райфинотделом — враг. Что остаётся. И вот выборы — это тоже серьёзное дело. Если мы у себя распустились — внутри партийной организации, так где же нам справиться с многомиллионными массами!”

Крупская: “Закрытые выборы будут на деле показывать, насколько партийные товарищи близки к массам и насколько они пользуются авторитетом у масс.”

Попок: “К вопросу об авторитетах. Иногда он определяется количеством колхозов его имени”. (РГАСПИ.Ф.17, опись 2, ед.хр. 588, лл.76-82).

Вдова Ленина предупредила бывшую “ленинскую гвардию”, но они поняли это по-своему. Врагов оказалось море — миллионы. Что же делать людям, прошедшим огонь, воду и медные трубы революций и Гражданской войны? Отдать власть в своих областях, краях и республиках? Нет! Самый простой выход — сорвать выборы. Как это сделать? Надо организовать борьбу с явными и мнимыми врагами!

Будущие “безвинные жертвы сталинских репрессий” обезумели от мысли о своём возможном смещении в ходе альтернативных выборов. Они поставили Сталину ультиматум: или выборы по новой Конституции, или “лимиты” на расстрелы. Вот пример их первоначальных “предложений”: по Узбекистану — 5441 человек, по Куйбышевской области — 6140, по Дальневосточному краю — 6898, по Казахстану — 6749, по Азово-Черноморскому краю — 13606. Признанный ХХ съездом “невинным” Р. Эйхе по Западно-Сибирскому краю пожелал расстрелять 10800 человек без учёта отправляемых в ссылку. Но больше всех отличился будущий докладчик ХХ съезду и разоблачитель “сталинских” репрессий Хрущёв: из 38 секретарей МК и МГК, работавших в 1935–1937 годах, уцелело лишь трое. Были арестованы 136 из 146 секретарей горкомов и райкомов. Из 86 членов ЦК КП(б) Украины осталось в живых тоже только три человека. Всего за 1935–1938 годы Хрущёв подписал 160 тысяч смертных приговоров, так что страх перед расплатой у него был. И сильный.

Вместе с настоящими врагами в жернова “Большого террора” действительно попадали десятки тысяч не только невинных, но и наиболее активных и искренне преданных делу строительства социализма людей. Значительную часть арестованных по политическим статьям составляли люди, попавшие в волну репрессий в разгар эпидемии доносов, охвативших страну. Доносы писались на знакомых и сослуживцев с целью улучшения материального, жилищного положения, личной неприязни и тому подобных низменных причин. Аресты безвинно оговорённых людей вызывали цепную реакцию репрессий их родственников, друзей и товарищей по работе.

Было бы наивным заблуждением полагать, что в стране, за треть века пережившей Первую мировую войну, три революции и Гражданскую войну, находящейся в стадии своего становления и в преддверии новой войны, отсутствовали контрреволюционеры, иностранные шпионы, террористы и диверсанты.

Самые радикальные представители оппозиции были готовы воевать против большевиков “хоть вместе с дьяволом”, вместе с иностранными государствами разрушить, разделить страну. “Следствие считает установленным, что: “в 1932 — 1933 гг. по заданию разведок враждебных СССР государств обвиняемыми по настоящему делу была составлена заговорщическая группа под названием “правотроцкистский блок”, поставившая своей целью шпионаж в пользу иностранных государств, вредительство, диверсии, террор, подрыв военной мощи СССР, провокацию военного нападения этих государств на СССР, поражение СССР, расчленение СССР и отрыв от него Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана — в пользу упомянутых иностранных государств, наконец, свержение существующего в СССР социалистического и государственного строя и восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии”. (Судебный отчёт. Материалы Военной коллегии Верховного Суда СССР. М., 1997, с.688). После того, как на наших глазах в 1986 — 1991 годах так всё и произошло, разве повернётся язык считать обвинения 1938 года сфабрикованными от начала и до конца? Во время “перестройки” оказалось, что классовые враги никуда не делись, они не только сохранились, но и окрепли настолько, что сумели успешно претворить в жизнь то, о чём мечтали и к чему стремились их предки и единомышленники полувеком ранее: свергнуть советскую власть, уничтожить социалистический строй и разрушить государство.

Дико рассматривать как необоснованные юридические документы, опубликованные в сотнях тысячах экземпляров: процессы Промпартии, процессы 1936 и 1938 годов, приведённый выше судебный отчёт…

Ещё раз повторим: несмотря на приведённые выше цифры, подавляющего большинства населения СССР “сталинские” репрессии не коснулись. В разгар “сталинских” репрессий, в 1937 году, доля рабочих и колхозников среди репрессированных составляла 9,3%, а в самое половодье хрущёвской “оттепели”, только в 1957 году, из всех осуждённых по “политическим” статьям они составляли уже 81,7%, и только 18,3% — служащие, к которым относили всю интеллигенцию (Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущёве и Брежневе. 1953–1982 гг.: М., 2005, с. 39, 40). За 1957–1958 годы количество осуждённых за антисоветскую агитацию и пропаганду составило 41,5% от общего числа всех осуждённых за 32 года (1956–1987) “либерального коммунизма” (там же, с.36).

С начала 1990-х годов в число жертв политического террора включаются умершие от голода в 1932 — 1933 годах, и активно пропагандируется идея, что голод явился следствием антиукраинской политики Москвы, что это был сознательный геноцид. На большей части СССР причинами высокой смертности стали засуха, болезни и “усердие” местных вождей в проведении коллективизации, а на Украине — необузданное воровство и болезни. Там за два года от всех причин умерло 2 миллиона 518,5 тысяч человек. Что касается коллективизации, то местные вожди своим рвением доводили политику Кремля до абсурда: при планируемой Сталиным коллективизации 2 — 4% в год, например, Варейкис, руководивший тогда Центрально-Чернозёмной областью, увеличил её процент с 5,9 до 81,8, а Бауман, первый секретарь Московского комитета ВКП(б), к 1 марта 1930 года довёл коллективизацию до 73%. “Регионалы” демонстрировали открытое неповиновение центру. Хатаевич, первый секретарь Средне-Волжского обкома партии, создал “боевой штаб” по раскулачиванию и по своей инициативе принял решение за 5 дней арестовать 5 тысяч человек и 15 тысяч семей собрать для выселения, одновременно категорически отказывая “кулакам” в приёме в колхозы. В этой связи примечательны слова Сталина: “В некоторых районах прямо сотнями лупят и не считаются с тем, что значит человека выгнать из колхоза. А это значит — обречь его на голодное существование или толкнуть его на воровство, он должен стать бандитом… Это не то, что исключить из партии, это гораздо хуже, потому что у тебя отнимают источник существования, ты опозорен, во-первых, и, во-вторых, обречён на голодное существование” (РГАСПИ. Ф. 558, опись 11, ед. хр. 1118, лл.18, 19).

Сильно преувеличены потери депортированных в 1941-1944 годах народов: немцев, калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, крымских татар и других. Например, утверждали, что 40% крымских татар умерло при транспортировке в места высылки. Из документов следует, что из 151 720 крымских татар, направленных в мае 1944 года в Узбекскую ССР, было принято по актам НКВД Узбекистана 151 529, а в пути следования умер 191 человек (0,13%).

Особое место в мифе о репрессиях занимает запущенное уже в “перестроечные” времена утверждение о том, что советских военнопленных, которым удалось вырваться из немецкого плена, поголовно отправляли в сталинские лагеря. Представление о том, что высшее политическое руководство СССР якобы отождествляло понятие “пленные” с понятием “предатели” относится к разряду придуманных задним числом небылиц. Подобное “сочинительство” преследовало цель ошельмовать и дискредитировать И.В. Сталина. В частности, приписываемое ему выражение “у нас нет пленных, у нас есть предатели” является басней, сочинённой в 1956 году в писательско-публицистической среде на волне критики культа личности Сталина. И это далеко не единственная придуманная “за Сталина” фальшивка.

Есть рассказ В. Шаламова “Последний бой майора Пугачёва”, по которому уже сделан одноимённый фильм, — о побеге из колымского лагеря и гибели бывших советских офицеров, будто бы невинно осуждённых. Действительно, 26 июля 1948 года из гулаговского отделения бежали 12 опасных преступников (один убийца, два полицая и девять бандеровцев). Убив охрану и захватив оружие, они покинули лагерь. И дали в сопках последний бой, в результате которого почти все погибли сами и погубили 28 невинных солдат. Майор Пугачёв застрелился. В бою девять бандитов были убиты, трое возвращены в лагерь и, отсидев, вышли на свободу. Оставшиеся в живых из банды Пугачёва с радостью, наверное, встретили “перестройку” и выдавали себя за безвинные жертвы “сталинских” репрессий. В фильме эта шайка немецких пособников чудесным образом подана как “заслуженные офицеры-фронтовики”.

Цифры же таковы. К 1 марта 1946 года было репатриировано 4 199 488 советских граждан (2 660 013 гражданских и 1 539 475 военнопленных). Из них арестовано и передано НКВД: из гражданских — 1,76% (46 740) и из военных — 14,69% (226 127). Остальные после проверки были направлены домой, призваны в армию, причислены к рабочим батальонам. Большинство арестованных — это власовцы, полицаи, каратели и другие пособники гитлеровцев. Согласно Уголовному кодексу, они подлежали расстрелу по статье “Измена Родине”. Но некоторым из них повезло: в 1948 и 1949 годах смертная казнь не проводилась. А осуждённых и сбежавших в войну от Красной Армии с подачи англосаксов ждал хрущёвский подарок.

В 1954 году И. А. Серов (в 1939-1941 годах он был наркомом внутренних дел УССР, когда Хрущёв там был 1-м секретарём ЦК КП(б)У), направил в ЦК КПСС записку с предложениями о желательности амнистии советским гражданам, сотрудничавшим с оккупантами в период войны. Необходимость этого мероприятия обусловливалась, по мнению автора, тем обстоятельством, что за рубежом находится до 500 тысяч “невозвращенцев” — бывших граждан СССР, которые в случае возникновения военного конфликта между СССР и США могли быть использованы противником в своих интересах. В целях “разложения антисоветской эмиграции”, привлечения бывших соотечественников в СССР предлагалось объявить амнистию даже тем, кто во время войны служил в вооружённых силах и полиции Германии и участвовал в военных действиях. Для бывших командиров власовцев и других специальных воинских формирований фашистов, в случае их добровольного возвращения, предлагалось назначать максимальное наказание не выше 5 лет ссылки. Эти предложения председателя КГБ после проработки в ЦК КПСС легли в основу Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года “Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.”. По этому указу более 100 тысяч человек вернулось из мест заключения и столько же — из-за границы, куда они бежали от Красной Армии. Им было возвращено всё имущество.

В сложившихся условиях бандеровцы выбрали ненасильственный путь борьбы — было решено проникать в советские, государственные и партийные учреждения. И это им удалось — к 1980 году их количество в органах власти УССР доходило до 50%. Указ от 17.09.1955 года — первое действие Хрущёва по уничтожению “наследия сталинского режима”. Ему не откажешь в умении предвосхищать события. Без этого указа не было бы сегодняшнего возрождения нацизма на Украине. Теперь украинскому народу предстоит опять, как в войну, освобождать свою родину от почитателей Гитлера и Бандеры.

Как рассказывал Юрий Жданов, о творившемся в стране его отец в конце лета 1937 года сказал Сталину:

“— Мне кажется, что с нами совершается провокация во всесоюзном масштабе.

— Мне тоже, — ответил Сталин.

Анализируя итоги прошедшей войны, в узком кругу членов Политбюро Сталин неожиданно сказал: “Война показала, что в стране не было столько внутренних врагов, как нам докладывали, как мы считали. Многие пострадали напрасно. Народ должен был нас за это прогнать. Коленом под зад. Надо покаяться”. (Ю.А. Жданов. Взгляд в прошлое. Ростов-на-Дону, 2004, с.227).

При жизни Сталина проводились и послевоенные реабилитации осуждённых, но их масштабы не были настолько значительными, как предвоенные. Первая состоялась после вступления в ноябре 1938 года Лаврентия Берии в должность наркома внутренних дел. Им было освобождено более 327 тысяч человек незаконно осуждённых, а их места в камерах и у расстрельной стенки заняли исполнители бесчинств над невинными людьми. С приходом Берии в НКВД число арестованных в декабре 1938 года упало в 4 раза, а приговорённых к ВМН — в 150 раз. После убийства Берии реабилитацию возглавил Хрущёв, напрямую причастный к политическим репрессиям: “Преступления-то были? Нам самим, не дожидаясь других, следует сказать, что они были. Когда о нас начнут спрашивать, то уже будет суд, а мы на нём — подсудимыми. Я не хочу этого, и не буду брать на себя такую ответственность” (Н.С. Хрущёв. Время. Люди. Власть. т.2, с.185). Так Хрущёв убеждал членов Президиума ЦК КПСС в необходимости своего “доклада ХХ съезду”. Работал инстинкт самосохранения, и было страшно за совершённые преступления.

Сотни тысяч человек оказались жертвами надуманных и сфабрикованных обвинений. Но большинство из них были осуждены за конкретные вооружённые действия против существовавшего строя. Хрущёв реабилитировал их чохом. Как бандеровцев указом от 17 сентября 1955 года. Делалось это так. В Верховном Суде РСФСР, например, из папки выдирали и уничтожали дело осуждённого и вклеивали справку о его реабилитации. И — концы в воду: невинно осуждённый, жертва сталинских репрессий.

Хрущёв говорил Булганину: “Если Берия возьмёт госбезопасность — это будет начало нашего конца. Он возьмёт этот пост для того, чтобы уничтожить всех нас. И он это сделает!” (Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. т.2, с.131).

Преступники понимали, что за невинные жертвы придётся отвечать. Материал на каждого был у Берии. Поэтому его так быстро уничтожили — 26 июня 1953 года. Ещё во время Большого террора Хрущёв и Ко понимали, что свалить свои преступления можно будет на Сталина — первое лицо государства, и под прикрытием ХХ съезда КПСС был сделан, решающий шаг к крушению социалистического государства и реставрации капитализма в нашей стране.

Источник:zavtra.ru

Перейти к рубрике ИСТОРИЯ


Добавить комментарий

 

Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.