Снимите это немедленно! Почему в моду входят уродливые вещи



© AFP 2019 / Francois Guillot

РИА Новости, Мэган Виртанен. “Как ты можешь это носить?” — такими возгласами встречают многие модные тенденции. Женщины визуально изменяют себе фигуру с момента, как придумали одежду. И каждое десятилетие появляется то, что трудно приживается. Зачем модельеры придумывают странные вещи и как общество реагирует на новинки — в материале РИА Новости.
“Почему в моде такие уродливые вещи?” — этот вопрос в последние годы звучит все чаще. Каждый подразумевает свое, но обычно имеют в виду вещи оверсайз или огромные кроссовки.
В попытках это объяснить можно сослаться на влияние хип-хопа или на современную “экономику внимания”, где необходимость быть замеченным выходит на первый план. Также есть мнение, что женщина в вещах огромного размера выглядит маленькой и хрупкой, а это соответствует господствующему культу юности и тренду на инфантильность. Правда, столь же разумно звучит и строго противоположная точка зрения: таким образом тело визуально увеличивается и фигура выглядит более значительной. Так в чем же дело?
Чтобы ответить на этот вопрос, стоит пойти от обратного. Что чаще всего в таких диалогах вкладывается в понятие “красивые вещи”, которым противостоит “уродство”? Наверное, приталенные, подчеркивающие естественные линии тела в духе моды 1970-х или 1930-х.
Впрочем, если разобраться, дамы первой половины тридцатых утягивали бедра, чтобы соответствовать модному идеалу фигуры, а женщины семидесятых ковыляли на огромных платформах.
Когда говорят о “страшной” обуви, подразумевают чаще всего сапоги-“луноходы” или современные кроссовки. Но каблуки-шпильки или туфли с зауженным носом тоже искажают пропорции. Дело только в том, что к ним уже привыкли.
Восхищение “женственностью” стиля нью-лук давно стало общим местом. “Женщина-цветок” Кристиана Диора или Жака Фата, с ее перетянутой талией, широкими юбками и покатыми плечами воспринимается как ушедший, но все еще желанный образ. Посмотрев пристальнее, мы увидим фигуру в корсете с утрированной линией талии и бедер.
Модель в костюме Кристиан Диор. 1947
Модель в костюме Кристиана Диора. 1947
Творцы конца сороковых — начала пятидесятых годов на деле вдохновлялись не самими реальными женщинами, а идеями XIX века, будь то стилизованный кринолин у Диора или имитация турнюра у Фата. Широкие бедра при тонкой талии бессознательно считываются как признак высокой фертильности, и эту модную линию принято связывать с послевоенным скачком рождаемости.
Стоит вспомнить и о втором значении широкой длинной юбки в европейской моде, будь то фартингейлы и вертугадо XVII или фижмы XVIII века. Воображаемая линия делила тело на две части: “обращенный к божественному” верх и “земной” низ.
Торс аристократки словно держался на пьедестале огромной юбки, символизируя, что низменные плотские удовольствия ей чужды. Такие линии тоже уродуют тело. И вновь речь идет о привычке к искажению.
Идеалы формы и размера груди тоже не всегда остаются естественными. Линии бюстгальтеров-“пуль” пятидесятых годов, позднее вдохновивших Жан-Поля Готье на создание концертных костюмов для Мадонны, трудно назвать природными.
Мадонна в остроконечном бюстгальтере от Жан-Поля Готье. 1990 год
Мадонна в остроконечном бюстгальтере от Жан-Поля Готье. 1990 год
Можно сослаться на якобы извечное желание визуально увеличить грудь, но это входит в конфликт с идеалами 1920-х годов. Тогда выпускали специальные бандажи для утягивания всех выпуклостей и создания видимости модной “мальчишеской” фигуры.
Шестидесятые годы с их молодежной революцией и идеалом тела, приближенным к подростковому, тоже не жаловали женственные изгибы. Любителям седой древности, ссылающимся на некие благословенные времена, можно напомнить и про корсеты XVI-XVII веков, сдавливающие грудь и похожие на военные кирасы.
Традиционная одежда, ориентированная не на идеал, а на реальную женщину, могла бы быть названа “естественной”, но, присмотревшись, мы видим модный ныне оверсайз. Полнота исторически была признаком богатства, так что крестьянская одежда не просто скрывала тело, а еще и имитировала его дородность. Например, в русской деревне ценились полные ноги, так что девушки надевали по нескольку пар шерстяных паголенков (длинных носков), чтобы щиколотки и икры выглядели шире.
За крайне редкими исключениями, каким бы ни был модный силуэт, он отвечает запросу времени и не слишком заботится о естественных линиях. Новая эстетика всегда кажется нехудожественной тем, кто воспитан на идеалах другой эпохи, но и эта “уродливая” одежда когда-то станет такой же привлекательной и даже романтичной в глазах потомков, как стали для нас кринолины XVIII века.
Источник: ria.ru
comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике КУЛЬТУРА


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.