Варвары и умники



Почему, прежде чем обожиться, надо очеловечиться

Почему вера возвращается в центр мировой общественной жизни? Почему русским монахам часто не интересны наука и искусство? Как уйти от карикатурного восприятия религии? В чем Галилей был умнее Папы Римского? “РГ” продолжает цикл разговоров с известным церковным интеллектуалом, главой Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимиром Легойдой.

Вера и культура – мать и дочь?

Вы преподаете в МГИМО культурологию. Почему вы взялись за это?

Владимир Легойда: Началось все со спецкурса. Я тогда был студентом-четверокурсником и… рвался преподавать. А Юрий Павлович Вяземский, зав. кафедрой мировой литературы и культуры и мой дорогой учитель, согласился. Я подготовил свой авторский спецкурс и пошел посоветоваться к моему доброму знакомому, блистательному философу, профессору Владимиру Кирилловичу Шохину. Он посмотрел мои листочки и сказал: Вы знаете, студенты очень любят биографии. Выберите несколько – и им будет легко, и вам полезно.

И я выбрал для спецкурса “Духовно-интеллектуальные основы западной культуры” четыре биографии – Августина, Франциска, Фомы Аквинского и Лютера. Это был факультатив по желанию для третьекурсников. Помню, Вяземский меня спросил после первого занятия: сколько было человек и кто? Девять, отвечаю, называю фамилии (в том числе Зара Мигранян, дочь Андраника Мовсесовича). О, говорит, элита! Ко мне, да, пришли отличники. Потом факультатив закончился, а курс остался.

Примерно в это же время появилась культурология как обязательный и модный на тот момент предмет. Так что выбора особенного не было. Юрий Павлович сказал: давайте, преподавайте.

А культурология существует как научный предмет? Я не видела ни одного хорошего учебника по культурологии. Знаменитый философ Александр Пятигорский на лекциях насмехался над политологией. Говорил, даже сексология наука, а политология нет. Культурология не из таких же выдуманных наук?

Владимир Легойда: Да, одно время об этом шли споры. Но мой нынешний авторский курс, это скорее – в терминах замечательного и недавно ушедшего от нас Вадима Михайловича Межуева – философия культуры.

У вас есть “своя” философия культуры?

Владимир Легойда: Скорее, это моя интерпретация теории культуры Вяземского. На занятиях мы говорим со студентами о трех способах познания мира – научном, религиозном, художественном – разбираемся, чем они отличаются и как создают для человека целостную картину мира. Что неизменно: религия, наука, искусство – всегда вызывают интерес. Даже в форме несогласия.

Наука, искусство и религия на ваших занятиях не конфликтуют между собой?

Владимир Легойда: Одна из самых интересных для меня задач – показать, что нет. Объясняю студентам, что живучее представление об их конфликте всего лишь стереотип. Иногда основанный на смешных и беспомощных вещах. У нас же многие антирелигиозные пассажи самообличительны, как “Божественная комедия” в театре Образцова. Бог, который лепит на сцене человечка, – карикатура не столько на христианство, сколько на того, кто его так понимает.

Ну какой конфликт у Галилео Галилея с Церковью? Галилей понимал, что Библия нам дана не для того, чтобы рассказать, как устроено небо, а для того, чтобы взойти на него. А Папа Урбан VIII почему-то считал, что это одно и то же. Видимо, Галилей был умнее Урбана VIII. В этом вопросе, по крайней мере.

Почему Галилей оказался умнее Папы Римского

Вот мне всегда интересно, что вы, будучи церковным спикером, легко признаете, что Галилей был умнее Урбана VIII. И люди культуры могут быть сильнее, умнее, вернее, чем люди религии. Но это редкая позиция. У нас в Церкви скорее распространен снобизм по отношению к культуре. Блистательно образованные братья-монахи Зинковские цитировали мне недавно переданную св. Макарием Оптинским рецензию св. Игнатия Брянчанинова на “Выбранные места из переписки с друзьями” Гоголя: важно не протирать стекло, а зажечь свет. “Выбранные места…” – тут правы и Набоков, и Белинский, и св. Игнатий – это скорее “протирание стекол”. Но вообще культура разве не рождение света? Почему так часто, даже от игуменьи-доктора наук, можно услышать, что наука – суета? Это презрение – зачем писать романы? ставить научные эксперименты? – Бердяев в “Русской идее” называл свойственным нашей Церкви в XIX веке обскурантизмом.

Владимир Легойда: Человек состоит из духа, души и тела, и искусство, конечно, это область души. И поэтому, да, глупо, начав читать “Добротолюбие”, тут же непременно бросать читать Достоевского. Ты так душу перестаешь питать, питая только дух. У некоторых людей в Церкви, действительно, есть подобное пренебрежение душой. Многие почитают за аскезу о. Серафима Роуза, но мало кто знает, что он, например, очень любил музыку Баха. И считал, что прежде чем обожиться, надо очеловечиться.

У философа Сергея Аскольдова есть интересный ответ на вопрос, почему русское православие не так сосредоточено на социальном служении, как, например, западное христианство. По его мнению, потому, что из трех начал в человеке – звериного, человеческого и ангельского – нам свойственно проскакивать “человеческое”. Это очень интересное и похоже во многом верное наблюдение.

У нас культура, как и любая другая, возникла в религиозной сфере, но часто в ней и остается. Вся наша философия и высокая гуманитарная мысль – религиозны. Вся русская литература возникла под влиянием православия.

Это какая-то ключевая для нас тема – достраивание “человеческого”.

Владимир Легойда: Думаю, сейчас мы просто обречены на то, чтобы достраивать человеческое. И Церковь должна исходить из того, что в XXI веке нам этот этап уже не перепрыгнуть. Думаю, что сосредоточенность на духовном, с презрением к культуре – все-таки следствие неофитства. Кто-то (как я когда-то) в неофитском порыве всерьез задавался вопросом, сможет ли он тысячу ночей простоять на камне, как Серафим Саровский, кто-то бросал читать Достоевского ради книг святых отцов. Но бросившие читать Достоевского обычно вскоре к нему возвращаются.

Достраивание “человеческого” очень актуально. Но есть одно “но”. Надо понимать, что ученым или писателем может стать далеко не каждый. А святым – каждый. Потому что нет человека, не способного к религии, к вере.

Кстати, не могу не упомянуть здесь последний фильм А.С.Кончаловского “Грех”, в котором Микеланджело делает вывод, что он всю жизнь шел к Богу, а пришел только к человеку: его шедеврами восхищаются, но на них нельзя молиться. Очень глубокая мысль режиссера.

У меня в свое время была полемика с одним церковным публицистом, написавшим в рецензии на книгу Дэна Брауна “Код да Винчи”, что книга глупая, те, кто ею увлечены – дураки, а Церкви дураки не нужны. Я ответил, что принципиально не могу согласиться с автором: это в университете не нужны дураки, а в храме все нужны. Тут нет интеллектуального ценза. Цель христианина – спасение, а оно не совершается культурными средствами. Академик не ближе к спасению, чем тетя Маша с тремя классами образования.

Да, в храме нужны все, и дураки тоже. Но хорошо бы, чтобы они не брали верх.

Владимир Легойда: Конечно. Недаром Патриарх, священноначалие настаивают на обязательном высшем богословском образовании священника. Недавно говорил с митрополитом, который просто счастлив, что есть это условие.

Прощай, секуляризация. Религия возвращается

Но так же, как в Церкви отмахиваются от культуры, люди культуры еще энергичнее отмахиваются от Церкви.

Владимир Легойда: У Честертона есть замечательная мысль, что от веры и религии нельзя отмахнуться, потому что она включает в себя все на свете. Вера не может и не должна быть в разрыве, вражде или столкновении с культурой. Религия – и мать, и живое сердце любой культуры. Культура с религией, как ребенок с родителями – то уходит, то возвращается, то отрицает, то чтит, то сама становится родителем.

Но эмансипация-то все-таки произошла.

Владимир Легойда: Да, как ученик Юрия Вяземского, я считаю, что наука, искусство и религия сегодня три самостоятельных способа познания мира. Наука познает окружающую среду. Искусство – самопознание в художественной форме. А религия, как считал Алексей Федорович Лосев, самореализация личности в вечности. Не в быту, семье, профессии, а в вечности. Но религия – это общепринятое место в современных гуманитарных науках – есть главный культурообразующий феномен. Все равно, говорим ли мы о православной культуре славян, о конфуцианской или даосской культуре китайцев, о протестантской культуре немцев или американцев.

Но произошла же и секуляризация культуры.

Владимир Легойда: Все-таки европейской и американской. Ну о каком отделении религиозного от культурного или политического можно говорить в ряде исламских стран?! А сегодня, когда религия оказывается в центре мировых политических процессов, международных отношений, мы, похоже, являемся свидетелями ее перемещения из периферии в центр общественно-политической жизни. Это движение скорее противоположное секуляризации. Недавно, кстати, говорили об этом на Валдайском форуме на сессии с Сергеем Викторовичем Лавровым. Происходит серьезное, не фасадное и косметическое (как в советское время в теме “борьбы за мир во всем мире”) возвращение Церкви в жизнь современного общества. Понятно, что храм сегодня не станет, как в средневековом обществе, архитектурной доминантой каждого города. И вообще этот путь не розами усыпан. Это сложное возвращение не всегда, кстати, положительно влияющее на жизнь, политику и саму религию. С ним связан рост напряженности и квазирелигиозного экстремизма. И геноцид христиан. Гонение на христиан, кстати, идет именно потому, что они христиане. Ну и Украина – как пример того, что происходит, когда политика грубо вмешивается в сферу религиозной жизни.

Варвары больший вызов для Церкви, чем умники

Иногда кажется, что люди культуры сегодня – главные дуэлянты с людьми религиозными. Потому что варвары или глумливцы, вроде Невзорова, не вызов. А умник, не согласный верить – вызов. Вы ведете на ТВ глубокие разговоры с Артемием Лебедевым, Владимиром Познером…

Владимир Легойда: Нет, люди культуры все-таки хорошо знают историю и понимают, что такое христианство. У них обычно вызывают вопросы конкретные шаги Церкви, но быть антихристианином это все-таки для них странно. Поэтому ну какой от них вызов? Они могут нам сказать “вот были люди в наше время, богатыри – не вы”, а покажите-ка нам современного Феофана Затворника или Филарета Московского. Но тут нам есть что и ответить. У нас есть Патриарх с невероятным (по словам Евгения Водолазкина) даром слова и лучшей современной риторикой. Есть пишущий замечательную музыку митрополит Иларион, талантливейший митрополит Тихон (Шевкунов) и многие другие… Нет, с людьми культуры, даже жестко настроенными, мы можем говорить на одном языке. А вот “варвары”, по-моему, больший вызов для Церкви. То же неоязычество. Даже не будучи специалистом по нему, могу легко доказать, что оно – псевдостилизация. А это волнует ребят, которые ходят в “качалку”? Мне отец одного такого парня говорит: как будто тумблер переключили, после нового года многие пришли с топорами вместо нательных крестиков. У них сектантское сознание, и наши аргументы им неинтересны. А нам, по слову апостола Павла, на века, навсегда, исчерпывающе сказавшего: “Для всех я стал всем”, надо стать кем-то для этих парней “с топорами”. Поэтому у нас в Церкви и возникла комиссия по спорту и пр. Я не всегда удовлетворен качеством и количеством диалогов с людьми науки и искусства, но понимаю, что здесь нам есть что сказать. А неоязычникам что сказать?

Но тут как раз большие мастера – простые священники, которые к диалогу с людьми культуры малоспособны. А с такими ребятами – они мудрецы, и у них-то есть свои лайфхаки. А как, кстати, встречаются овцы и пастыри? Понятно, что не должна стоять задача уловления в сети…

Владимир Легойда: Почему не должна? Задача уловления в сети, понимаемая, конечно, исключительно в евангельском смысле, перед нами стоит. Я прихожу к студентам и пытаюсь изо всех сил научить их профессии. Тормошу более 130 человек (спасибо технике) через “Телеграмм-канал”, скидываю им ссылки, обсуждаю, советую что-то посмотреть, почитать того же Лосева. Отправляю длинное видео с пометкой “только для умных, остальным просьба не беспокоиться”. Я так “ловлю” их в сети науки и профессии. И учусь вместе с ними, отвечая на их вопросы и возражения. А то, куда Церковь пытается поймать, намного важнее.

Как зовут в Церковь паству, в том числе и культурную, искушенную? К чему – к соприкосновению мыслей, чувств и опыта? Или зов не нужен и они сами придут?

Владимир Легойда: Это, может быть, самый главный вопрос сегодня. Я недавно разговаривал с коллегами на радио “Вера”, и одна собеседница, по-моему, справедливо заметила, что у ранних христиан был вызов язычества, и на него ответили. В советское время был мощнейший вызов атеизма, и на него тоже ответили. А сейчас, по ее мнению, вокруг ватная стена, кисель мнений, и такое ощущение, что Церкви нечего сказать.

Ученым или писателем может стать далеко не каждый. А святым – каждый. Потому что нет человека, не способного к религии, к вере

Я-то убежден, что Церкви есть что сказать. И мы должны говорить. Но времена, действительно, такие, что вольтеровскую фразу об уважении ненавистного тебе мнения (которую он, говорят, никогда не произносил) невольно начнешь ценить. Потому что раз человек ненавидит чью-то точку зрения, значит, мир для него разделен на правильные и неправильные вещи. А в киселе современных представлений нет даже правильных и неправильных точек зрения. Что делать в ситуации, когда человек на все говорит: а, ну хорошо. Ты христианин? Хорошо. Сатанист? Прекрасно. Не это ли современный мир?

Когда мы студентами обсуждали екатеринбуржскую историю со строительством храма, мне одна девочка написала, за какую религию в России проголосуют, пусть та и будет. Для нее это в том же ряду, что и – я пью энергетики, ты кока-колу, а он “бон акву”. Какая разница, истинна или не истинна вера, раз ее выбрали.

Наверное, как есть варварство неоязычников, так есть и варварство студентов.

Владимир Легойда: Но это какое-то новое варварство. Я пока не до конца понимаю, что с ним делать.

Продолжать работу, вести диалог.

Владимир Легойда: Слушайте, наши европейские братья вон как работают, а результаты? Храмы-то продают.

Огромные католические соборы дорого содержать. Их сдают в аренду под давлением (безобразно жестких при капитализме) финансовых обстоятельств. Но королевские семьи не отходят от храма, а в отданных под выставки соборах идут и службы.

Владимир Легойда: Я согласен, что многие наши представления о бездуховной Европе примитивны. Но тенденции безразличия не видеть не могу.

Личный опыт

За что сожгли Джордано Бруно?

Владимир Легойда: Для понимания действительных отношений науки и религии надо помнить, что современная наука возникла во многом благодаря христианству. Понятно, что ее появление не было целью христианской религии, но именно христианская демифологизация космоса, богословско-философский тезис о том,  что мир не имеет божественной природы, но есть творение, – создал мировоззренческие условия для современного научного поиска.

Образ ученого в виде Базарова, режущего лягушек, в  античном языческом мире был невозможен. Нельзя исследовать (тем более скальпелем) то, что сакрально. Потому что какой-нибудь демон лягушки даст тебе в ухо.

Мы с вами кратко обсудили не содержащую по сути никакой борьбы религиозного и научного историю Галилео Галилея. Ну какой в ней  конфликт веры и науки? Недюжинного ума человек, позицию которого по демаркации религии и науки как способов познания мира католики почему-то восприняли как вызов.

Мне все время приходится проводить со студентами ликбез по историям с “мучениками от науки”. Разбираем, почему  Джордано Бруно не был ученым – даже по меркам своего времени, а Галилей, знавший его труды, никогда их не цитировал, пока не поймем, что его сожгли за антично-магические учения, а не за науку. Это никак не оправдывает тех, кто его сжег, но сожгли его за ересь. А перед этим 8 лет держали в казематах инквизиции, как считают некоторые исследователи, в надежде переубедить.

Очень люблю на зачете или экзамене спросить у студента: за что сожгли Галилея (а ведь сегодня и такое нередко говорят)? Один мальчик недавно, не раздумывая, ответил: все-таки его не сожгли. Значит, есть результат наших встреч.

Источник: rg.ru

comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике РЕЛИГИЯ


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.