Русским не хватает любви к жизни



Сергей Худиев
публицист, богослов

За 2019 год население России, по разным оценкам, сократится на 250–400 тысяч человек. Как сказал член рабочей группы по демографической и семейной политике экспертного совета при правительстве Алексей Ульянов, «в нашем демографическом корабле есть три огромные пробоины, через которые утекают миллионы человеческих жизней. Это аборты, алкоголь и табак».

Надо сказать, что число абортов – и масштабы потребления алкоголя – в последние годы снижаются, но остаются высокими. У этих бед, конечно, целый ряд причин, но в значительной мере они носят культурный, психологический и духовный характер. Поведение людей, их готовность убивать себя никотином и алкоголем, а своих отпрысков – абортами, зависит от их отношения к жизни, от того, во что они верят.

Есть верования, которые человек не формулирует вслух – даже, возможно, не осознает, – но которые глубоко влияют на его поведение. Человек, который разрушает свое здоровье, выдает глубоко укорененное представление о том, что его жизнь не стоит того, чтобы ее беречь.

Он не считает себя достаточно ценным представителем человеческого рода, чтобы заботиться о себе. В одном научно-популярном фильме про здоровый образ жизни врач упрекает пациента: «Вы и с собакой не стали бы так обращаться, как обращаетесь с собой». Люди поступают со своей жизнью так, как они ни в коем случае не стали бы поступать с жизнью тех, кого ценят. Они не воспринимают свою жизнь как стоящую того, чтобы быть прожитой, принести плоды, изменить мир, оставить наследие.

Мы живем в мире, где о любви к себе говорится очень много. Беда в том, что, как правило, эта любовь является поддельной и разрушительной. Эгоистическая обращенность на себя неизбежно делает человека несчастным – потому что для того, чтобы прожить полноценную жизнь, мы должны посвятить ее чему-то более важному, чем мы сами. Космонавт, готовящийся к полету, атлет, напряженно тренирующийся в ожидании соревнований, мать, вынашивающая ребенка, ученый, напряженно трудящийся над великим открытием – все они имеют причину бережно относиться к своему здоровью. В их жизни есть цель и смысл, более важный, чем они сами. Они для чего-то нужны в этом мире, у них есть предназначение, которое они должны исполнить. В христианской картине мира человек понимает, что он принадлежит не самому себе, а Богу, и должен заботиться о себе как о Божьем творении и Божьем инструменте в мире.

Мы обретаем сознание своей ценности, когда соотносим себя с чем-то более важным и ценным, чем мы сами. В этом отношении любовь к жизни прочно связана с сознанием долга – на нынешнем фоне это может показаться странным, но это так. Я нужен людям, которые зависят от моей заботы, делу, которое я исполняю, городу, стране, с которыми я связан узами солидарности и долга. Оборотная сторона фразы «я никому ничего не должен» – «я никому не нужен, и себе тоже». Сознание ценности своей жизни невозможно обрести в себе – но только за пределами себя.

Парадокс современной культуры в том, что, провозглашая право человека на счастье, она сильно содействует той обращенности на себя, которая неизбежно ведет человека к глубокому несчастью. Коммерческая реклама предлагает человеку побаловать себя всеми способами, имеющимися на рынке – «ведь вы этого достойны», и тот образ мироздания, который она создает, помещает потребителя товаров и услуг в центр вселенной. Другие люди воспринимаются как призванные удовлетворить его потребности.

Но дело не только в этом. Мы имеем дело с мощными политическими и культурными движениями, которые работают на разрушение всякого представления о солидарности, долге и обязательствах. В этих движениях присутствует то, что называется «герменевтикой подозрительности» – слова и поступки других людей следует интерпретировать исходя из того, что они стремятся поработить, унизить и эксплуатировать вас.

С такой точки зрения любые разговоры о долге, солидарности и обязательствах ведутся с тем, чтобы, грубо говоря, денег не платить. Все это придумали те или иные эксплуататоры – помещики и капиталисты, белые гетеросексуальные мужчины, церковники, силовики, кто-то еще – чтобы третировать и подчинять угнетенные слои общества. Даже сами понятия верности и предательства, как, например, говорит политолог Екатерина Шульман, есть понятия насильственные, придуманные для того, чтобы навязать более слабым обязательства, на которые они не подписывались, и защитить право сильных на принуждение.

Бывают ли злоупотребления понятием долга? Конечно, это много раз происходило в истории, с особенным размахом – в истории тоталитарных режимов ХХ века, и происходит сейчас. Но люди, которые отвергали притязания тиранов, отвергали их не потому, что разговоры о долге – это вообще насилие, а потому, что у них были другие, более высокие обязательства. Александр Шморель, немецкий антифашист и православный святой, отверг притязания национал-социалистов потому, что полагал свои обязательства перед Богом более важными.

То, с чем мы сталкиваемся сейчас, – это не утверждение одних обязательств ради других, а отрицание самого понятия долга. К чему это приводит?

Например, к тому, что самодостаточная, сексуально раскрепощенная и не позволяющая собой помыкать феминистка встречает столь же эмансипированного мужчину – и с негодованием пишет у себя в «Фейсбуке», какая же он эгоистичная, распущенная и безответственная свинья. Ситуация ироническая, но назвать ее забавной трудно – они оба будут несчастны, и у них не получится создать семью, требующую взаимной жертвенности и заботы, а если биология возьмет свое и они окажутся в одной постели, плод этого союза будет убит – потому что они не способны позаботиться ни о нем, ни друг о друге.

Конечно, герменевтика подозрительности может работать и в людях, которые не слышали самого этого термина и просто уверены, что всякое строительство предпринимается с целью воровства, любовь придумали, чтобы денег не платить, а церковь – это контора по выкачиванию денег.

Что делать со всеми этими бедами? Конечно, некоторые административные, запретительные меры необходимы – вопреки популярному предрассудку, они работают. В результате принятых властями мер люди действительно стали меньше пить, а средняя продолжительность жизни возросла. Но нужно и просто перестать финансировать некоторые вещи. Ситуация, когда государство, которое не может изыскать средства на достойную оплату труда врачей, при этом финансирует аборты, абсурдна – и ее нужно прекратить.

Дело не только в неправильном распределении средств – дело в послании, которое при этом внушается людям: государство подает сигнал, что считает более важным абортировать, чем лечить своих граждан.

В области культуры и образования важно сформулировать внятную политику – чего государство хочет добиться, выделяя деньги на те или иные фильмы или спектакли. Пусть люди, желающие представлять на сцене похабщину и непристойности, делают это за счет тех, кто готов покупать билеты, а государственную поддержку получают те произведения, которые служат общему благу и утверждают созидательные ценности.

Человеческая жизнь стоит того, чтобы быть прожитой. У человека есть обязательства по отношению к его ближним. Он призван любить семью, исполнять свой долг и трудиться, созидая лучшее будущее для всех. Тогда он будет жить полноценной, счастливой жизнью и не станет губить ни себя, ни своих детей.

 

Источник: m.vz.ru

comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике АПОКАЛИПСИС


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.