Екатеринбургское ЧК в 1918 году




Американская гостиница …

О том, что это такое было – нововведение «молодой советской власти» в те июльские дни 1918 года, размещавшееся в Американской гостинице Екатеринбурга, устрашающе-грозное УралОблЧК, показали на допросах следователю Н.А. Соколову люди, которые были приведены в «чрезвычайку» в качестве задержанных, подозреваемых в различных нарушениях «нового порядка» или в «заговоре». Часть того, что случилось в те дни в Екатеринбурге, связанное с ЧК, которое проникло во все стороны жизни горожан и тех, кто в те «окаянные дни» 1918 года там оказались, можно выделить в отдельные темы.
1. Великие князья в Екатеринбурге. Тот факт, что весной 1918 года в Екатеринбурге оказалась целая группа представителей Дома Романовых и людей с ними связанных, лучше всех других подтверждает выбор Урала местом расправы над «300-летними угнетателями русского народа». 20 мая 1918 года все «великие князья», как их именовали в ЧК, были привезены в Алапаевск, где содержались в Напольной школе, дожидаясь решения своей дальнейшей судьбы, последовавшего 18 июля, на следующий же день после убийства Царской Семьи.
Знакомый нам по прежним публикациям П.А. Леонов, до своей работы в Управлении службы снабжения, был помощником у одного из «наиболее видных представителей в Екатеринбурге буржуазии Б.Л. Бекетова». После его ареста Леонов «остался один хранителем его имущества и вообще представителем его интересов».
На допросе 29 апреля 1919 года Н.А. Соколовым П.Л. Леонов показал: «На первый день Пасхи (4 мая), когда я был в доме у Бекетова, меня вызвал к себе в Американскую гостиницу некто Владимир Карлович Маус (Адамович-Маус – В.К.)… Когда я пришел к нему в номер, там были екатеринбургский купец Корольков и еще какой-то господин. Мы все пошли к нему в Атаманскую гостиницу, где он снимал номер… Скоро в его номер вошел Игорь Константинович (Романов, правнук Императора Николая I, штабс-ротмистр л.-гв. Гусарского Его Величества полка – В.К.)… и обратился ко мне с просьбой найти ему и другим великим князьям комнаты. Он говорил при этом, что жить в гостинице им “дорого”, так как у них нет средств. Я нашел комнаты…
На Пасхальной неделе вместе с Игорем Константиновичем мы ходили к жилищному комиссару Жилинскому, чтобы получить право на эти комнаты. Игорь Константинович сам в комнату, где находился Жилинский не входил, а стоял за дверью. Я же говорил с Жилинским от имени князя. Жилинский проявил злобу и грубость в отношении князя. Он не дал разрешения на комнаты: “Пусть живет по гостиницам! У них денег много! Они всю Россию обворовали”. Накричал Жилинский и на меня.
Несколько раз я после этого бывал у князя… Я предлагал ему скрыться и предлагал свой паспорт ему. Игорь Константинович говорил, что он не сделал ничего худого перед Родиной и не считает возможным поэтому прибегать к подобным мерам. Он высказывал при этом: “Я чувствую, что нам здесь жить не позволят. Отсюда нас переведут”.
Во вторник на Фоминой неделе (14 мая), когда я был у князя, какой-то красноармеец принес ему бумагу. Там говорилось, что все князья должны переселиться в Алапаевск согласно постановлению местных “комиссаров”. За чьей подписью была эта бумага, не помню. Расставаясь, я дал Игорю Константиновичу свою визитную карточку…» [Гибель Царской Семьи. Материалы следствия по делу об убийстве Царской Семьи (Август 1918 – февраль 1920). Сост. Н. Росс. Franfurkt-am-Main: Посев, 1987. Д. 196. С. 327, 328].
2. Поезд с одним мягким вагоном в Алапаевск. Эта история стала известной благодаря записи в Хабаровске, 5 декабря 1965 года, беседы бывшего члена команды внутренней охраны в Ипатьевском доме А.Г. Кабанова.
«По решению соответствующих органов власти, поименованные выше “их высочества” (“Сергей Михайлович, Иоанн Константинович, Елизавета Федоровна, дочь короля Сербии Мария… и с ними фрельны и прочие”) должны были переселены в город Алапаевск.
Уральская Областная Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией исполнение этого решения возложила на меня и другого сотрудника этой Комиссии… В помощь нам были даны два бывших эмигранта – оперативные сотрудники Ч.К. если мне память не изменяет, то фамилия их была такая: Гринберг и Гольдфарт. Для этой цели был запланирован в Алапаевск поезд Особого назначения из одного мягкого вагона I-го класса… Несмотря на то, что в вагоне было много свободных мест, старый князь Сергей Михайлович и его лакей сели в наше купе. Старая княгиня Елизавета Федоровна со своей фрельной, села в другое купе, а молодые князья и княгиня сели в другое купе. Четвертое купе было занято Гольфартом и Гринбергом» (Плотников И.Ф. Правда истории. Гибель царской семьи. Екатеринбург, 2008. Т. II. С. 137-139).
«На станции “Алапаевск” к нашему вагону подошли 10 человек в кожаных костюмах, вооруженные револьверами и гранатами, забрали всех князей и княгинь, усадили их в крестьянские подводы и под конвоем увезли в город, где их поместили в Реальное училище, расположенное на окраине города. На второй день я пошел посмотреть, как содержатся князья и княгини. Они все лежали на полу в одном классе Училища, из которого вся мебель была вынесена. Увидев меня, старый разговорчивый князь Сергей отвернулся от меня лицом к стене и ничего мне не сказал…».
Не вспомнились ли Кабанову слова князя в ответ на объяснение, данное ему о причине перевода их в Алапаевск: «Заботясь о Вашем здоровье, Советская власть переселяет вас на дачу, в Алапаевск». Князь с горечью сказал ему: «Гражданин Кабанов! Я-то, в Вашем лице, думал встретить порядочного человека, а Вы мне Алапаевск называете дачей! Я еще младшим артиллерийским офицером, пешком походил все уральские заводы. Был и в Алапаевске, и это самый грязный завод».
3. Операция «спирт»: подготовка «восстания». В период с 19-го по 22-е апреля 1919 года Н.А. Соколов допросил Василия Николаевича Никольского, 26-ти летнего, в то время поручика… в период с 18 июня 1918 года и до оставления большевиками Екатеринбурга, заведующего автоотделом «нового… гаража».
Протокол допроса В.Н. Никольского содержит «историю» его приезда в Екатеринбург, ареста и пребывания в «чрезвычайке», с живым, портретным, описанием чекистов, обитателей Американской гостиницы, столь далеких, от знакомых нам по книгам и фильмам образам людей «с горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками».
Он подробно рассказал о себе, о своем происхождении: «Я сын почтово-телеграфного чиновника… Происхожу я из духовного звания: моя родная бабушка дочь диакона, а мой прадедушка… был священник где-то в Орловской губернии…».
В 1912 году Никольский поступил в Константиновское артиллерийское училище, окончил его по ускоренному выпуску в 1914 году, 24 августа он получил чин подпоручика и был направлен в действующую армию. Описывая ситуацию в России после февраля-марта 1917-го года, он с болью вспоминает пережитое.
«Мы были в самом аду: Петроград, Кронштадт, Выборг – все это было недалеко от нас. Приходилось думать не только о себе, но и о других людях: жене и ее семействе, ставшем мне близким и родным. Время было такое, что русскому офицеру приходилось выбирать что-нибудь из двух: или пропадай ни за что на своем посту, или спасайся. Я выбрал последнее. В управлении начальника артиллерии я добыл паспортный бланк и сам составил для себя подложный паспорт на имя Георгия Николаевича Штеймана. Там я себя указал инженером-механиком, родившимся в Ташкенте, православным. Получив командировку в Петроград узнать в Главном Штабе о производстве в следующие чины некоторых офицеров, я накануне самого большевистского переворота выбыл из Петрограда и уехал в Екатеринбург… Стал я искать место и в декабре месяце мне удалось поступить на должность заведующего советским гаражем… Однако в половине января месяца меня с этой должности выкинули и вместо меня назначили партийного какого то рабочего-большевика Самохвалова, кажется слесаря со станции Екатеринбург I…».
Далее последовал рассказ Никольского о том, как оставшись без работы, он организовал «курсы по прикладным знаниям: машиноведению, автомобильному делу», которые были закрыты, «так как частных курсов… не должно больше существовать», потому что за ними, как сказал «комиссар народного просвещения Киселев, нельзя “уследить”». Деятельный Никольский через знакомство с инженером Д.А. Лузиным, служившим главным техником или инженером в «Областном Управлении национальных предприятий Урала», получил через него место заведующего автоотделом, а через месяц ему сделали предложение стать заведующим уже большого объединенного гаража.
«В ночь с 4-го на 5-е июля, приблизительно, в 12-1 ночи к нам на квартиру пришло каких-то двое людей. Один был высокого роста, плотный… он был в каком то темном пиджаке или тужурке, подпоясан поясом-ремнем, за которым торчал больших размеров солдатский Смит и Вессон… Он предъявил мне ордер Уральской областной чрезвычайной комиссии… в коем значилось, что “товарищ” такой-то… имеет произвести у меня обыск и в дальнейшем арестовать меня или не арестовать в зависимости от результатов обыска. Первым делом пришедшие спросили, есть ли у меня спирт. Я сказал, что спирта у меня нет. Они стали производить у меня обыск и производили его поверхностно. Во дворе нашей квартиры был садик. Там на столе где вечером ужинал Иван Федорович (делопроизводитель в гараже – В.К.) оставалась бутылка от разведенного водой спирта, который пил Иван Федорович.
Серафима Михайловна, услышав, что речь идет о спирте, задумала эту бутылку куда-то спрятать. Но сделала она это неосторожно и была замечена. Бутылку нашли. Стали снова производить обыск. Иван Федорович не утерпел и вступил в спор с пришедшими… они арестовали нас обоих и повели в Американскую гостиницу, где помещалась чрезвычайка.
Во втором этаже мы сели в коридоре на лавочке. Просидели мы минут пять. Откуда-то сверху… спустился и подошел к нам господин такой наружности: лет 23, роста выше среднего, худощавый, лицо белое, чистое, нежное; усики совершенно черные, маленькие, кажется, подстриженные, бороды или совсем у него не было, или же она была чисто выбрита; волосы на голове черные, жгучие, прямым пробором; нос прямой, не тонкий, но совершено правильный; глаза темные; вообще вся его наружность была красивая, руки у него были чистые, красивые. Он был в черной тужурке или диагоналевой или касторовой, под ней черная сатиновая рубаха, брюках и ботинках. На левой его руке были золотые или под золото часы с якорной цепью вокруг кисти руки… Голос у этого господина был приятный, скорее баритонального характера. Он смотрел на меня, пронизывая меня глазами, и едва заметно, ехидно улыбался. Этот господин, как потом выяснилось… и есть член или председатель чрезвычайки Родзинский.
Родзинский спросил нашу охрану: “что это за люди?” Точно формы его вопроса я припомнить не могу, но общий смысл вопроса был именно таков. Охрана ответила, что я – заведующий гаражом, а Молотков арестован за грубость.
Тут же Родзинский велел мне идти за ним. Мы пошли по тому же коридору, где сидели, и вошли в самую крайнюю по коридору комнату. В комнате было 4-5 человек. Помню двоих. Один сидел в кресле. Ему было лет 40; лицо его было продолговатое, но скорее полное, небольшие черные усы, борода эспаньолка, продолговатый нос, зачесанные назад волосы, темного цвета: на нем были очки в черной оправе. Одет он был в черный пиджак, крахмальное белье, а на двух пальцах его правой руки были перстни. Он производил на меня впечатление совершенно интеллигентного человека и, как мне показалось, он походил на еврея. Рядом с ним также в кресле сидел другой господин: лет ему было не свыше 30-32, коротко стриженная голова; темные небольшие, не густые усы; острый нос; приплюснутый затылок; впечатление, что голова его вместе с носом резко вытянута вперед. Он также производил впечатление интеллигентного человека и походил на еврея. В стороне от этих двоих людей сидело еще двое-трое. Их наружности я не приметил. Они сидели у стола и что-то рассматривали лежавшее на столе. Тут же на столе лежало много табаку в восьмушках в бумажной упаковке, как мне показалось, фабрики Дюбек, и папиросы в коробках. Это были, безусловно, не арестованные, а деятели чрезвычайки… Родзинский сразу же предъявил мне обвинение: “Вы обвиняетесь в том, что у вас в гараже беспорядок. У вас продают спирт. Вы совершенно не следите за этим. Все это клонится к тому, что Вы подготовляете восстание, так как с пьяным народом легче все сделать. Ваша вина еще усугубляется тем, что здесь прифронтовая полоса и здесь действуют беспощадные законы военного времени. Что вы можете сказать?” Я стал отрицать свою вину, как умел. Родзинский стал вести дальнейший допрос. Во время допроса в комнату вошел Юровский, которого я знал раньше. Он о чем-то поговорил с господином в очках, взял со стола пачку с табаком и ушел. Осталось впечатление, что Юровский здесь в чрезвычайке – свой человек.
По окончании допроса меня отправили в биллиардную комнату, где был уже и Молотков. Я сильно струхнул после допроса Родзинского. Должен сказать, что Иван Федорович Молотков тоже любил выпить и попивал спирт. Все это в то время могло привести к плохому концу: сознательно устраивается восстание, подготовляется.
На другой день мне удалось послать домой записку, в которой я просил жену принять меры к моему спасению. Должен сказать, что Федя Молотков, вернувшийся домой после нашего ареста, тотчас же отправился хлопотать за нас к инженеру Гису. Гис, как я потом узнал, в ту же ночь приезжал в чрезвычайку. Когда же пришла моя записка, дома поняли, что мое дело может кончиться плохим. Все тогда знали, что Стогов играл тогда у большевиков большую роль. Федя Молотков, как ездивший в его автомобиле в качестве помощника шофера, надоумил жену мою и Олю идти к нему и просить за меня. Они и ходили. Сам же я лично, как помню, не указывал в моей записке именно Стогова, как лицо, которое может меня спасти.
После первого допроса Родзинский вызывал меня на допрос еще два раза: часа в 2 дня и как-то ночью. Вопросы были все те же. Допрос производился все в той же комнате. Днем в его комнате было много каких-то людей. Ночью он был один. 16 числа часа в 4 дня я был снова вызван к Родзинскому. Он меня встретил в коридоре и повел в какую-то ближайшую комнату… Родзинский мне объяснил, что я могу быть освобожден “пока”, если найду поручителей. Я просил его позволить мне послать домой записку. Он позволил. Был послан какой-то красноармеец. Спустя некоторое время пришли ко мне жена и теща. В это время собирались подписи шоферов, согласившихся взять меня на поруки… за меня поручились: Каломейцев, Меньшиков, мой помощник Крутиков и Федя Молотков. Он приехал на Оверлянде с шофером Николаевым. Тут нас освободили и мы все уехали домой. Ивана Федоровича Родзинский допрашивал один раз» (ГА РФ, ф. 1837, оп. 2, д. 8 /реально, по описи значится под № 7/, л. 11-22).
Из показаний Никольского следствию стало известно, что поездки Юровского и других лиц до 17-го июля осуществлялись на легковом автомобиле с шофером Люхановым, а грузовой автомобиль Фиат, поданный им же в полночь с 16-го на 17-е июля к дому Ипатьева, был большегрузным, на литых шинах. Это объясняет возможность его езды с шиной, поврежденной по дороге к руднику и обмотанной веревками, что было бы совершенно невозможно при надувных шинах, которыми были оборудованы автомобили средней грузоподъемности.
4. Грузовой автомобиль шофера Сирика. Два свидетеля – Е.В. Привалова и Н.И. Зубрицкий видели грузовик с секретным грузом, укрытым чем-то «серым» или «брезентом» в сопровождении охраны, идущим на Коптяки 18-го июля «под вечер» или «в обед», который тоже может быть ближе к вечеру.
Также два свидетеля – Е.В. Привалова и И.А. Фесенко видели рано утром 19-го июля этот грузовик идущим в город. Свидетельница Е.В. Привалова, ввиду важности ее сообщения о движении, на протяжении двух дней, через переезд легкового и грузового автомобилей была допрошена дважды.
Н.И.Зубрицкий: «В этот же день я видел, что дорогой мимо нашего дома по направлению к Коптякам (как раз тут идет дорога из города на Коптяки) идет грузовой автомобиль защитного цвета. На нем сидело несколько человек красноармейцев в солдатской одежде. Один был в кожаной тужурке черного цвета. Другой был также в штатской одежде, но я не заметил, какой именно. На этом автомобиле что-то такое было, покрытое брезентом. Проходил он в обед» (Гибель Царской Семьи… Д. 253. С. 440).
В примечаниях к тексту сказано: «…автомобиль с “красноармейцами” проходил на рудник около полудня 18 июля». Слово красноармейцы взято в кавычки по той причине, что двое из них, как минимум были сотрудниками ЧК.
Е.В. Привалова:«На грузовом автомобиле что-то везли, покрытое серым, автомобиль был загружен до половины стенок, в нем сидело 3-4 неизвестных ей людей» (Гибель Царской Семьи… Д. 172. С. 250).
В кузове грузового Фиата шофера Сирика, на непрестижном, но ответственном месте, могли занять и, возможно, заняли его два чекиста Гринберг и Гольдфарт (с такой же долей вероятности можно предположить, что это были и не Гринберг и Гольдфарт, а какие-то другие люди. – Ред.), о которых мы узнали благодаря «разговорчивости» бывшего чекиста А.Г. Кабанова. Этих же «двоих», интеллигентного вида похожих на евреев, в эти июльские дни видел в чрезвычайке Никольский. Эти реимигранты Гольфарт и Гринберг, вероятно, приехали в Россию из США в Швецию на известном «пароходе Троцкого» (среди пассажиров «парохода революции», на котором возвращался Троцкий в компании революционеров из Америки, людей с такими фамилиями не было. – Ред.). Они выполнили задание Голощекина – присматривали за Кабановым, сопровождавшим «великих князей» в Алапаевск.
Кому еще мог доверить Голощекин тайну сокрытия останков Царской Семьи, как не своим соплеменникам, присланным из США проконтролировать убийство Царской Семьи (для такого вывода нет никаких фактов. – Ред.) и помочь ему в осуществлении всего задуманного. Утром 19 июля за Голощекиным приехал в Коптяковский лес Родзинский, вероятно, второе, после отъезда начальника УралОблЧК Ф.Н. Лукоянова в Пермь и оставшегося за него Юровского, лицо в «чрезвычайке», как его называли – «Ильич».
Все они – Голощекин, Родзинский и, вероятно, Гольфарт и Гринберг, возвращались в город в легковом автомобиле, который видела Привалова и другие свидетели в то утро.
Объективные эти факты событий тех дней в Екатеринбурге, сопоставленные со всем известном раньше, приводят нас к выводам, проигнорировать которые мы не имеем права, если не хотим выглядеть наивными людьми и простаками, не понимающих подоплеку Екатеринбургского злодеяния.
Виктор Корн, исследователь темы цареубийства
Источник ruskline.ru
comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ИСТОРИЯ


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.