Мэр продала русский город китайцам и они его сожгли? Что-то здесь не так…



Спецкор «Комсомолки» Владимир Ворсобин отправился в сибирский город Канск, вокруг которого поползли нехорошие слухи – будто его захватили бизнесмены из Поднебесной

Вот такие «китайские лесопилки» окружают Канск, эта сгорела из-за полного отсутствия противопожарного оборудования. Фото: Владимир ВОРСОБИН

ПОЖАРНЫЕ ВИДЕЛИ ТАКОЕ ВПЕРВЫЕ

Что Канск когда-нибудь сгорит, знали все.

И китайцы подожгли город с двух концов. Сначала заполыхали лесопилки на окраине. Затем Канск занялся изнутри.

У жителей оставалось время, чтобы схватить детей, вытолкать стариков и бежать. Шквалистый ветер превратил пожар в огненный смерч. Местные пожарные увидели то, что читали лишь в профессиональных учебниках, – синее пламя. Пудовые струи воды из брандспойтов испарялись в воздухе, не долетая до цели…

– Мы не могли подойти даже к траве! – рассказывал мне потом начальник местной лесной пожарной охраны Александр Быков.

Голая земля горела изнутри, как сухой июльский лес. Огонь смог обуздать лишь спецпоезд с водяными пушками. Он оставил после себя выжженное поле. Где когда-то стояли 68 домов. Погорельцами стали три сотни человек…

Так гласит одна из версий событий конца мая этого года в Канске, в которой, уверен, читатель споткнулся на слове «китайцы». Я тоже.

Что Канск когда-нибудь сгорит, знали все. Фото: Владимир ВОРСОБИН

Что Канск когда-нибудь сгорит, знали все.Фото: ВЛАДИМИР ВОРСОБИН

ЖЕЛАНИЕ НАЩУПАТЬ ВРАГА

Случайный клик в соцсетях, и вот она – истерика с заголовками вроде «Мэр продала китайцам город».

«Жители сгоревшего города вышли на митинг, требуя убрать продажного мэра и китайцев», – били в колокола в интернете. «Это должно было случиться, мы должны были сгореть – это лишь вопрос времени, – ворчали жители на канских форумах. – Мы все это время писали обращения мэру, жаловались на незаконные китайские лесопилки, у которых постоянно что-то дымится. Уже сколько лет покрывают тех, кто свалки из отходов лесопиления устраивают и поджигают!!! Может, сейчас хоть кто-нибудь зашевелится…»

И до боли знакомое:

– Почему мы позволяем китайцам вырубать нашу тайгу?!

Этот вопрос давно не давал мне покоя.

Когда мы пересекали страну в экспедиции «КП» на электричках от Москвы до Владивостока, мне запомнилась забайкальская станция Амазар. Вокруг были дивные леса. Но в декабре 2016-го мы застали Амазар в агонии. Китайцы строили за его околицей ЦБК, перекопали реки, извели рыбу, вырубили тайгу. Местные тогда тоже ворчали: «китайцы, китайцы»…

Хотя прокуратура, куда они жаловались, была наша, русская. Природоохрана тоже не американская. Да и губернатор с мэром не выглядели инопланетянами.

И по дороге в красноярский город Канск, где местные жители после пожара сгоряча забросали китайских рабочих камнями и многие из них бежали на родину, я думал о великом русском обезболивании – самообмане.

И в этой истории с «продажным мэром и китайцами-поджигателями» меня настораживало… все.

ОБЛОЖЕННЫЕ МАКАРОННИКОМ

Канск оказался симпатичным 90-тысячным городком. Старинная площадь, столетние, вырубленные из исполинских деревьев избы, тихо гниющие целыми улочками. Рядом краснокаменный красавец – купеческий дом. Место гибели ликеро-водочного завода, последнего крупного предприятия, не связанного с лесом. Когда-то Канск был серьезным промышленным центром, а теперь…

Теперь в него, словно в утешение, воткнули сверкающий бассейн. С гигантским транспарантом «При содействии «Единой России». Уютный рынок на разбитом тротуаре, с бабульками, торгующими барахлом, курами и кедровыми шишками.

И сначала ты не видишь ничего необычного. Хотя главная достопримечательность у тебя под ногами. Кучки обыкновенных палок, необструганных досок.

– Доски?! Это, сука, макаронник, – скажет местный.

И макаронник (действительно, сука) преследует тебя. Сначала он лежит кучками, потом кучами, холмами. Потом – многоэтажными ущельями. Я ехал мимо гор опилок, словно кто-то обложил город дровами для ритуального сожжения.

И в паре километров от города – мусорный апофеоз, который можно увидеть из космоса. 50 гектаров сухих досок, готовых к неминуемой искре.

И линия ЛЭП над всем этим – как памятник российскому пофигизму.

Сюда, конечно, скоро приедут пожарные, чтобы посмотреть, как корчится в огне железо, как испаряются искрящиеся провода, как ветер подхватит бурю огня и снова обрушит ее на многострадальный Канск. И люди снова побегут на улицы искать виновников…

А пока канцы просто сидят по домам и злятся, дыша дымом тлеющих пожарищ. И ты, уже чуть местный, бессильно посылаешь кого-то на родной латыни.

Но тут задумываешься – кого?

Бывает, отказывает у русских людей совесть. Или (что чаще) ум. Но чтобы вот так – чувство самосохранения?!

Какой идиот это мог допустить?! – изумляешься ты.

И сначала тебе кажется, что знаешь ответ.

Едва ли не половина леса сейчас идет в отходы - макаронник, который раньше перерабатывали. Фото: Владимир ВОРСОБИН

Едва ли не половина леса сейчас идет в отходы – макаронник, который раньше перерабатывали.Фото: ВЛАДИМИР ВОРСОБИН

ВЕРСИЯ НЕОФИЦИАЛЬНАЯ – БИЗНЕС «ПО-РУССКИ»

Позвонил Надежде Качан – бросила трубку.

Бурная реакция на неосторожный вопрос о «продаже города китайцам».

У мэра за тот пожар уже два уголовных дела по «халатности» и «бездеятельности». Плюс ненависть всего Канска.

Именно Качан здесь считается виновницей перемен, когда три года назад в городе высадился десант китайских фирм.

Раньше Канск жил по старинке. 38 местных лесопилок. 53 лесозаготовителя. Одни местные мужики валили лес, другие разделывали на доски. Отходы – тот самый макаронник – худо-бедно перерабатывали. Производство смесей для кошачьих туалетов, брикетов для топлива. Кто-то (не без этого) тихо вывозил или сжигал, но масштабы были не те.

И тут в один день количество канских лесопилок выросло в 4 (!) раза. Китайские компании скупили площадки у частников. И до обидного просто уничтожили аборигенов, предложив лесорубам за куб дерева на 800 рублей больше.

Местные лесопилки не выдержали демпинга.

По городу поползли слухи – дескать, Китай не зря ежегодно завозит в Красноярский край железнодорожный контейнер денег (в существовании легендарного контейнера в народе нет сомнений – мол, раньше мешками таскали, ну а теперь при таком-то размахе).

Дескать, против Китая не попрешь…

Несколько местных депутатов посопротивлялись было «вторжению».

– Звоню знакомому одному, он занимается лесопоставками, – рассказывает мне местный депутат Владимир Макаров. – Спрашиваю: ты чего творишь?! Наши канские ребята в трансе, им никто лес не везет! Вы все продали китайцам. А он – да плевать я хотел. Пусть ваши ребята на 800 рублей дороже принимают, как китайцы. Деньги не пахнут. Я говорю: Олег, ты наступаешь на те же грабли, что и директор обанкротившегося мясокомбината. Помнишь, он возил из Китая дешевое мясо, получая откаты, до тех пор пока наши фермеры не загнулись? То же самое и здесь будет. Они обанкротят местных и установят единую грабительскую цену, выжмут тебя и выбросят. А будешь артачиться – лесопилки уйдут из города на месячишко, и ты сам к ним приползешь…

Законы рынка неумолимы. Канск превратился в гигантскую перевалку, куда со всего Красноярского края свозился лес. Город оказался удобен для транспортировки в Китай – железнодорожный узел, еще не убитая сеть автодорог. Лесовозы за считаные месяцы, правда, их разбили насмерть. Но это ерунда.

Главное – в город пришел Лесной Бизнес. Жирный. Богатый. Торопливый.

Две сотни лесопилок пилили днем и обязательно – ночью. Часть леса поставлялась по липовым бумагам, часть вообще без бумаг… После пожара заезжие следователи обнаружили неучтенной древесины на 68 миллионов рублей.

Русский директор одной крупной китайской лесопилки, условное имя Игорь (кстати, умный парень – я навел справки: соучредитель целой россыпи фирм с китайскими акционерами), рассказал мне, что мороки с легализацией левого леса он нахлебался еще в Иркутске.

Там, говорит, вообще анархия – рубят все. Привезут ворованный лес – а ты ломаешь голову, где купить документы. В итоге там повырубали почти все в округе, да к тому же пришли такие солидные игроки со связями, что пришлось Игорю и его китайцам бежать. Брать Канск.

И зажил город по новым серым правилам, которые Игорь сформулировал четко: «Легально работать невозможно. И невыгодно. Это Россия».

Власти удивительно быстро смирились с тем, что они ничего не контролируют. Они не знают, сколько рабочих на лесопилках. Компании зарегистрированы в Иркутске или Красноярске. И – какая удача! – только там живут чиновники, которые по закону имеют право что-то проверить. И получалось: по бумагам на предприятии работают пара человек, а на самом деле – три сотни.

И налоги если и платятся (тут есть смутные сомнения), то Москве и чуть-чуть Красноярску. Местному бюджету – ноль. «Пришельцы» тоже стали относиться к Канску с федеральным чувством справедливости – как будто его… нет.

Как мне потом скажет местный мэр: «За такое их в Китае четвертовали бы!»

Все дело в торопливости. На лесопилках самая ценная часть сосны или лиственницы – сердцевина – вырезается на доски, а половина (!!!) дерева уходит в отходы. То есть в тот самый макаронник. В итоге полторы сотни лесопилок завалили город отходами, тупо выбрасывая их за свою территорию.

Начались первые пожары. Задыхающиеся от дыма жители побежали в мэрию. К той самой Надежде Качан, которую через два года Следственный Комитет обвинит в преступной халатности и бездействии.

Макаронник сейчас либо сжигают, либо просто сваливают вокруг города и даже в нем самом. Фото: Владимир ВОРСОБИН

Макаронник сейчас либо сжигают, либо просто сваливают вокруг города и даже в нем самом.Фото: ВЛАДИМИР ВОРСОБИН

ГРЕХИ ПОВЫЛАЗИЛИ НА СВЕТ

Мэр все-таки встретилась со мной. К тому времени я успел изучить дружный канский чиновничий серпентарий, застигнутый пожаром, словно тараканы электричеством. Все забегали. Грехи повылазили на свет.

Оказывается, Качан в городе подозревают в каких-то выкрутасах с квартирами. И особенно в высоких тарифах ЖКХ, из-за которых в некоторых районах квартплата только за отопление достигала 8 тысяч в месяц. Особенно в тех, где энергетической компанией владеет племянник мэра. И этот факт объяснял горожанам все.

Но сейчас меня интересовал один вопрос.

– Вы разве не понимали, чем это закончится? – спросил я у Качан.

Я пытался понять – пусть условный чиновник любит деньги, но неужели он так бесстрашен? Ладно – не боится ни людей, ни Бога. Но прокуратуру?

– Прокуратура? – рассмеялась мэр. – А теперь послушайте, что я расскажу…

Продолжение следует.

https://www.kp.kg/daily/26713/3739779/

comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ПОЛИТИКА


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях