Черный пиар революции



1917-й в карикатурах.

Альбом материалов “1917. Великая русская революция” с предисловием председателя Российского исторического общества Сергея Нарышкина выходит в апреле в свет. Это 400 иллюстраций, среди которых масса карикатур и картинок. С их помощью революционная улица расправлялась со своими политическими оппонентами. Как из безобидной сатиры возник жуткий образ “врага народа”, наш разговор с одним из составителей альбома, доктором исторических наук Александром Репниковым.

Такими карикатурами революционная улица расправлялась со своими политическими оппонентами. Фото: РГАСПИ

Рассматриваю западные карикатуры на Николая II… Судя по ним, никакого сочувствия там к падшей монархии не было?

Александр Репников: Эта язвительность в отношении к императору проявилась, конечно, не в 17-м году. Против Николая II давно велась самая настоящая информационная война в немецких, французских, итальянских, американских изданиях. Уже в первую русскую революцию появились карикатуры, на которых Людовик XVI, обращаясь к царю, показывает на гильотину. Поскольку во Франции уже был такой опыт казни монарха, многие, делали прямые или завуалированные отсылки к тому, что и в России закончится тем же самым. Какое уж тут сочувствие!

А российская пресса сочувствовала отрекшемуся самодержцу?

Александр Репников: Когда в феврале 1917-го пала цензура, то все, что ранее позволяли себе подпольные и полуподпольные сатирические листки, то, что пелось в частушках (не всегда цензурных) и о чем говорили в кабаках, ворвалось на страницы СМИ.

К тому времени в стране сложился психологический фон, когда часть общества была готова переложить вину за происходящее на некие “темные силы”. Очень популярное тогда выражение. Под темными силами подразумевались и немецкие шпионы (как реальные, так и мнимые), царствующая династия, ее окружение, Распутин и прочие. Кстати, Временному правительству, при всем его демонстративном либерализме, тоже было свойственно искать врагов. В том числе, среди “бывших”, и одним из них был царь.

Поэтому его арест после отречения считался вполне логичным. А государь рассчитывал, что, отдав добровольно власть и сделав все, что от него требовалось, на благо государства, будет спокойно жить в любимой Ливадии. Он не мог представить, что его посадят под охрану в Царское Село. Но журналисты раскручивали тему возмездия. Журнал “Пугач” помещает на своих страницах карикатуру: опечаленный император на фоне Петропавловской крепости. И подпись: “До сих пор в Петропавловскую крепость возили только мертвых царей, а меня, кажется, первым повезут живым”.

В конце концов раскрученная черная пиар-акция против царской семьи закончилась убийством. Временное правительство виновато в таком исходе?

Александр Репников: Временное правительство создало Чрезвычайную следственную комиссию для расследования деятельности представителей старого режима: императора, царских министров, политиков. Но постепенно выяснилось, что никаких страшных преступлений (госизмены, сотрудничества с Германией), в которых голословно обвиняли бывших правителей России, те не совершали. Редактором стенографических отчетов комиссии, как известно, был поэт Блок.

Никаких шпионов во дворце не нашли. Но уже был создан миф, за который ухватились не только СМИ, но и театр с кинематографом. Вот весьма специфические постановки 1917 года, на которых заработали неплохие деньги: “Предатели России (Мясоедов и компания)”, “Тайна романа балерины Кшесинской”, “Позор дома Романовых”, “Темные силы (Григорий Распутин)”, “Царские холопы” (“Темные силы”, 2-я серия)”. И театры не отставали, развлекая зрителей фарсами “Крах торгового дома Романов и К°”, “Веселые дни Распутина” и проч. Продавались соответствующие книжечки с похожими названиями и пошлейшим содержимым. На эту тему Горький возмущался, что свобода, которую можно было использовать во благо, в результате стала свободой пошлости. Монарху и его окружению сначала нанесли удар информационный, подготовив население и к его физическому уничтожению.

В феврале 1917-го года все, что пелось в частушках, о чем говорили в кабаках, ворвалось на страницы СМИ

Летом 1917-го царь еще на свободе?

Александр Репников: Он не в казематах, под арестом в Царском Селе, а потом в Тобольске. Но летом солдаты уже носят транспарант: “Николая Кровавого в Петропавловскую крепость!” В ответ на информацию, что царь под арестом убирает снег в Царском Селе, пишут письма, мол, а не слишком ли ему вольготно живется. Посадить за решетку, судить, казнить! Даже Церковь в 1917 году вычеркивает из молитв упоминание о царской семье…

Вот в это трудно поверить…

Александр Репников: Как ни удивительно, но многие видные иерархи сначала позитивно восприняли революцию. Потому что полагали, она поможет Церкви возродить патриаршество, избавиться от опеки Синода, от опеки государства. К слову, некоторые воспринимали весенние события 1917 года как начало религиозного обновления. Отсюда символика: революция – это Пасха. Революции – это воскресение. Революция – это праздник. В ходу открытки, на которых, к примеру, изображены рабочий и солдат, пожимающие друг другу руки на фоне красного пасхального яичка, на котором надпись: “Да здравствует республика!” А над ним надпись: “Христос Воскресе!”.

Карикатуры на Ленина тоже выходят в изобилии. У буржуев свои враги…

Александр Репников: Поначалу сатирические журналы летом 1917 года изображают Ленина как неудавшегося актера, вещавшего с балкона дома Кшесинской, смешного политика, несерьезного человека, радикала… Но как только стало ясно, что большевики – сила, вот тут-то и обрушивается на них вся мощь информационного негатива, в том числе и карикатур. На главном же снаряде, выпущенном СМИ в сторону Ленина, было написано: “Немецкий шпион”. Карикатуристы не растерялись: вот вам рисуночек из “Стрекозы”: Ильич вылезает из мешка с немецким деньгами. Отметились такие влиятельные сатирические издания, как “Бич”, “Будильник”, “Новый Сатирикон”, “Пугач”, “Солнце России”. Причем, многие из них еще недавно рисовали карикатуры на императора.

Сначала вдоволь потоптавшись на монархическом прошлом, летом изничтожив большевиков, сатира становится все более злой и в отношении тех, кто непосредственно находится у власти. Начав с относительно незлобивых комплиментов Керенскому, осенью его уже изображают не Наполеоном и работягой, который день и ночь трудится, а “слабым главноуговаривающим”. То есть человеком, который много говорит и ничего не делает. А в сентябре выходит журнал “Бич”, на обложке которого изображен жалкий Керенский, убегающий от генерала Корнилова, ощетинившегося штыками и подпись с явным намеком: “…Теперь – просто – ни сесть, ни стать: всего исколол такой-сякой… и даже без кокаина!”

 

comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ИСТОРИЯ


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях