Анна Кузнецова: Мы должны приемным семьям плечо подставлять, а не указывать, чего у них в холодильнике не хватает



Новая уполномоченная по правам ребенка рассказала «Комсомольской правде», что она думает про запрет абортов, беби-боксы и опекунов, желающих подзаработать

Семья главного детского омбудсмена России Анны Кузнецовой Фото: Из личного архива

Анну Юрьевну я перехватила между совещаниями. Очень плотный график работы у детского омбудсмена. Но мы проговорили полтора часа.

– Вы вообще обедать успеваете?

– Мы, многодетные, ко всему привыкли. И не спать, и завтракать вечером, как, в принципе, многие мамы.

– Да, у вас ребят шестеро. А младшему сколько?

– Год и три месяца.

– Как справляетесь?

– Как шутит мой муж: «если бы у тебя было пять девочек, ты бы никуда не успела» (у Анны четыре сына и две дочери – авт.). Потому что утром заплетаем косички – это довольно долгий процесс. Потом завтракаем – и на занятия. Уроки, садики, кружки. Как в любой семье – ничего особенного… Только, например, гладишь шесть рубашек.

– Вы можете погладить шесть рубашек подряд?

– А как же иначе! (смеется). А перед этим их еще надо купить. Иногда продавцы, когда называешь размер, говорят: – так все-таки, какой вам – 128-й,122-й, 116-й или 104-й?- Нет, говорю, мне сразу все эти размеры!

– Расскажите о детях.

– Все дети очень разные. Старшая Маша более спокойная, послушная. Младшая дочь Даша – творческая личность. Когда ей было четыре года, я стала записывать ее высказывания и публиковать у себя на стене в соцсетях. Дело было так: у нас родился четвертый ребенок, мы собирались на какую-то акцию (я занималась благотворительностью в фонде «Покров»). Она играла-играла в куклы, потом кладет куклу, тяжело вздыхает: «Эх, вот живу-живу, а детей-то все нет!» То, есть уже четыре года, а жизнь проходит впустую! После этой фразы я стала за ней записывать. Сейчас ей восемь, она занимается на флейте, и наши друзья издали книжечку с ее философскими изречениями.

– На посту уполномоченного по правам ребенка вы всего полгода. Какие первые итоги вы для себя подвели?

– Важно было выстроить работу коллектива, систематизировать знания и опыт, которые были накоплены институтом. Может быть, эти слова звучат общо и безлико. Но мы постарались поставить дело так, чтобы каждое конкретное обращение было доведено до результата. Нужно оценить, сколько обращений вообще: к здравоохранению, к образованию. Допустим, видим: из одного региона пишут больше, чем из другого. Выясняем, почему. Все нужно собрать и проанализировать. Нужно было найти людей, которые готовы взяться за дело. У нас более, чем на 30 процентов обновился аппарат. Теперь сложилась замечательная команда. У всех семьи, дети. И все личностно заинтересованы.

Трудность в том, что не всегда хватает сил и ресурса: хотелось бы делать больше. За это время проведено множество выездов в регионы, о каких-то рассказываем в СМИ, а о каких-то – нет, налажено взаимодействие со всеми профильными федеральными министерствами и ведомствами, подписаны соглашения о сотрудничестве. Работа кипит – в аппарат уполномоченного ежедневно приходит много обращений по почте, при этом часто «детские» проблемы находятся на стыке различных ведомств. И мы над этим тоже работаем. Юристы дают консультации по телефону «горячей линии» и в ходе личных приемов.

Я рада, что за это время мы не только подняли много важных вопросов: перевозка детей, интернет-безопасность, доступность реанимации для детей, которые нуждаются в этом. Удалось помочь многим с лечением, с реабилитацией, с жильем.

Дети Кузнецовых растут каждый со своим характером.

Дети Кузнецовых растут каждый со своим характером.

– С чем обращаются чаще всего?

– Около 70 процентов – жилищный вопрос. Это и многодетные семьи, и дети-сироты. Даже если им больше 18 лет, они все равно пишут нам. Пишут порой в соцсетях, хотя по закону мы должны принимать только письма на официальную почту – но стараемся ответить всем. Иногда важно просто поговорить, сказать: «Ну подожди, не все так плохо. Давай посмотрим, что можно сделать». Обращаются сироты с детьми на руках – с ними мне довелось работать 8 лет до того, как я пришла сюда. Мы хотим сделать единый кризисный колл-центр, который будет советовать, куда бежать, как правильно сделать запрос, в какое ведомство. Правовая поддержка очень важна, и зачастую является решающей.

Анна Кузнецова с детьми. Всего их у главного детского омбудсмена шестеро.

Анна Кузнецова с детьми. Всего их у главного детского омбудсмена шестеро.

– Не так давно нашумела история о семье, у которой отобрали приемных детей, потому что родители с ними нехорошо обращались. Мне, когда я посещала детские дома, воспитатели по секрету рассказывали о людях, которые оформляют опеку над несколькими детьми сразу: часто это дети с задержкой умственного развития. Получают на этих малышей приличное пособие, а на самом деле дурно одевают, дурно обращаются, недокармливают своих подопечных. И ребенок не может пожаловаться – особенно если он с отсталостью… Вам не кажется, что есть такая тенденция: набрать детей под опеку и таким способом подзаработать?

– Вы затрагиваете лишь один из аспектов системной проблемы. Но упоминая отрицательные примеры замещающих семей, надо обязательно говорить, что положительных гораздо больше. Приемные семьи несут трудный крест и много дарят любви и счастья детям, которым негде получить поддержку. Ведь находят место в жизни всего 10% выпускников детских домов. А в семье дети вырастают более приспособленными к жизни.

Я за то, чтобы больше детей воспитывались в семьях. Но и семьям надо помогать. Ведь любую проблему можно преодолеть. У самых хороших приемных родителей иногда опускаются руки. Да что говорить – и в кровной семье трудности бывают. Но нужен не контроль, а поддержка: мы должны людям плечо подставлять, а не указывать, чего у них в холодильнике не хватает. Когда к человеку постоянно приходят-расспрашивают «А что у вас не так, а как у вас?» – это, согласитесь, не совсем помощь, скорее – совсем не помощь.

– Но бывают случаи, когда мама-папа алкоголики или папа вообще «слился» вдаль, мама одна.

– У нас более 5 миллионов семей, где всего один родитель.

– А если маманя еще и на стакан налегает? У нее тоже детей не отбирать?

– Я за то, чтобы создать гибкий механизм работы с каждой конкретной семьей. Единого алгоритма нет – в каждом случае свои особенности. Забирать или не забирать – я против такой резкой и однозначной позиции. Нужно работать с конкретной семьей отдельно. Говорю это не теоретически. Передо мной – эти семьи. Со многими из них я знакома лично, с ними общалась. Когда мы выстраивали работу, то многим это помогало, а некоторым нет.

– Работу в смысле: маманю отмыть, просушить, призвать к обязанностям?

– Я помню случай, когда у женщины погиб муж. И она осталась с двумя маленькими двойняшками одна в деревне. У нее не хватило сил: она была педагогом, но, к сожалению, стала злоупотреблять. Позвонили органы опеки, попросили: помогите, вытащите ее из этой среды, она так любит своих детей, двух девочек. Перевезли ее в город, она пообщалась с психологом, психиатром-наркологом. Прошло меньше месяца – и мама вернулась к жизни, к детям – и больше не пьет.

Если не получается привести в порядок маму, нужно облегчить устройство ребенка к близким родственникам – бабушкам, тетям. Попадание в социальное учреждение – огромный стресс для ребенка. Сейчас столько площадок, которые обсуждают тему отобрания детей. Одни говорят: «Берегитесь, завтра придут к вам, за вашими детьми», другая крайность: «надо больше отбирать! Посмотрите, сколько детей гибнет в семьях!» Очень сложный вопрос. Одно понятно: надо смотреть на весь объем накопившихся проблем и говорить не только о реформировании статей законов, в которых говорится об отобрании.

Например, в Семейном кодексе сказано: отбирать детей можно, когда есть угроза жизни и здоровью. Но что это такое конкретно? Когда ребенок витаминов недополучает – это одно. Когда его избивают до полусмерти – другое. Утратили актуальность и некоторые статьи 120-го Федерального закона (о профилактике безнадзорности детей) – чтобы дети оставались в семьях. Но особенно важно видеть и правильно собрать все части этой картины, чтобы выплаты семьям, льготы, услуги для семей сочетались гармонично.

Анна Кузнецова: "Я за то, чтобы создать гибкий механизм работы с каждой конкретной семьей. Единого алгоритма нет - в каждом случае свои особенности." Фото: Из личного архива

Анна Кузнецова: “Я за то, чтобы создать гибкий механизм работы с каждой конкретной семьей. Единого алгоритма нет – в каждом случае свои особенности.”Фото: Из личного архиваtrue_kpru

– А много ли сейчас детей-сирот?

– В официальной базе данных более 61 тысячи. Но она вдвое сократилась за последнее время. Я бы назвала еще одну очень важную для нас проблему. Речь идет о более чем 717 тысячах детей, которые прошли через систему социально-реабилитационных центров только за последний год. Они были отобраны у родителей по разным причинам. Для каждого попавшего в СРЦ ребенка в обязательном порядке составляется так называемая реабилитационная карта, где расписан план, как вернуть его в семью, как работать с семьей.

– Карта – это устроить маму на работу, решить с жильем, с матпомощью…

– Мы обнаружили, что работа по этим картам зачастую не проводится, реабилитационный план составляется формально. Дети «зависают» в приюте, а не возвращаются домой. Это большая проблема. Мы составили расписание: будем ездить в регионы и следить, чтобы реабилитационные карты не превращались в формальные бумажки. Чтобы с каждой семьей, с каждым ребенком работали. Более того, мы сами готовы участвовать и помогать.

– У нас до четверти детей рождается вне брака. У мам-одиночек пособия – жуть. Около 6 тысяч – в Москве. А ведь здесь высокие региональные надбавки.

– Очень болезненная тема. Здесь важна поддержка не только государства, но и общества. Но безвыходных ситуаций не бывает. Одиноким мамам нужно не только помогать через льготы и пособия, но важно дать возможность работать. Например, они могут обращаться в общественные фонды, благотворительные организации. Их сейчас все больше – и помощь они оказывают очень гибкую, часто – анонимную. Не стесняйтесь обращаться за помощью.

– Сейчас снова возобновилась полемика о беби-боксах (специально оборудованных местах для анонимного оставления новорожденных). Нужны ли они в стране? (Депутаты Оксана Пушкина, Ирина Роднина и Елена Вторыгина подготовили законопроект, в котором предлагается полностью передать этот вопрос в ведение регионов, то есть, каждый регион сам решает, быть у него беби-боксам или нет). Оксана Пушкина говорит, что в Подмосковье мамы стали меньше убивать младенцев после появления там беби-боксов. Всего в России есть 19 беби-боксов – это слишком мало, чтобы говорить об эффективности.

– Инфантицид (убийство детей) – страшное слово. Язык не поворачивается его произнести, а еще страшнее сам факт свершившегося. Но я согласна, что 19 – это непоказательная выборка. Есть и другие социальные проекты, которые направлены на то же: это кризисные центры для женщин, как я уже говорила. Их десятки по всей стране, они помогли сотням, тысячам матерей. Число центров растет и господдержки они получают все больше. Маме предоставляется возможность там пожить, решить проблемы – вплоть до трудоустройства. Некоторые центры трудоустраивают прямо у себя.

Например, есть в Киржаче замечательный «Мамин домик». Они открыли производство конфет и сами их реализуют, дело развивается стараниями руководителя Арины Серавкиной. Такие «жемчужинки» есть практически в каждом регионе. РПЦ планирует развивать этот проект и создавать подобные центры.

Это не просто сохраняет жизнь ребенку – мы выходим на иной уровень помощи – сохраняем семью и улучшаем качество жизни. Недавно мы встречались с послом Франции, говорили о профилактике отказов от новорожденных. Франция давно отказалась от беби-боксов – они не выполняли своих задач: по их данным, когда женщина хочет избавиться от младенца, она не контролирует себя, иногда она психически больна. В состоянии аффекта она не пойдет искать беби-бокс. Французы развивают проект «анонимные роды». То есть, женщина может прийти в роддом, не называя себя, а потом отказаться. В России это тоже возможно. Притом маму можно убедить не бросать ребенка. Мне самой приходилось не раз беседовать с мамами.

Помню случай: девочка – сама из детдома – подписала отказ от ребенка – без видимых причин. Со мной не стала разговаривать. И вот ей позвонили органы опеки: выезжаем, ждите в течение часа. Она поняла: всё, сейчас заберут ребенка. И с ней случилась истерика, вцепилась в дочку: «Не отдам!» Потом уже мы пообщались. Я говорю: «Кто тебя научил отказы-то подписывать?» Она говорит: «Нам объясняли, что мы детдомовские, ничего не сможем дать другим людям. И мне казалось, что другие люди смогут дать больше моей дочке…».

– Вы сказали «инфантицид», а я вспомнила про аборты. Ведь не для всех аборт – убийство ребенка. Что с этим делать? Запретить или не надо?

– Эх, если бы… Здесь, конечно, позиции разделились. И те, и другие оперируют вполне конкретными тезисами, приводят массу причин и примеров. Давайте создавать все условия женщине, чтобы она не принимала роковое решение, чтобы даже мысли такой у нее не возникало! Это очень серьезная тема. Вот мы сейчас работаем над проектом колл-центра, который в том числе будет работать и в этом направлении.

– Как вы думаете, надо работать с мужчинами, отцов возвращать в семью? А то у нас как за демографию агитируют – так сразу плакат с женщиной, обвешанной детьми. А папу «Митькой звали».

– Даже этот лозунг «Охрана материнства и детства» – отражает ситуацию. Раньше было так: сын видел, как работает папа в поле, у него перед глазами был пример. Сегодня папа не в поле, он где-то пропадает сутками – сын его не видит. Семья стремительно меняется, и самое время говорить о семейном воспитании: и мам, и пап надо растить. Сейчас правильно говорят о введении учебных курсов семьеведения в школах. И во многих регионах это уже есть – как факультатив. Но важно найти таких педагогов, которые скажут будущим мужчинам: мужчина – это отец, папа. Для меня морально тяжело видеть, когда семьи в состоянии развода делят детей. У нас сейчас несколько таких дел. Ведем переговоры, помогаем родителям найти решение, выезжаем в регионы.

– Уже почти год я веду расследование: папы отбирают детей у бывших жен. Эта мода набирает силу с каждым днем. Отцы похищают малышей из квартиры, из детсада, с детской площадки, увозят в неизвестном направлении, а потом – независимо от решения суда – изолируют ребенка от матери. Вы слышали о таких делах?

– Конечно. И препятствуют судебному решению, и на ребенка давят, доводя его до нервного срыва. Я вспоминаю притчу Соломона: когда две женщины одновременно родили детей – у одной родился мертвый, а у другой живой. И та, у которой мертворожденный, присвоила живого ребенка. Пришли к царю Соломону, чтобы он рассудил. Он сказал: несите мне меч. Сейчас разрежу младенца пополам – и возьмете себе каждая по половинке. Родная мать сказала: «Нет! Пусть возьмет она, лишь бы ребенок был жив». Соломон ей отвечает: «Это твой ребенок».

Дорогие разведенные мамы и папы! Старайтесь договариваться. Это за вас не сделает ни один суд, ни один уполномоченный, никто. Ребенок не должен быть заложником взрослых проблем. Не «пилите» своих детей и не ломайте им жизнь.

Алексей Кузнецов с младшим членом семьи, Львом.

Алексей Кузнецов с младшим членом семьи, Львом.

– По данным Роспотребнадзора, Россия – на первом месте по числу детских и подростковых самоубийств в Европе.

– Да. В Интернете появились еще группы, которые романтизируют суицид. Скажу больше: статистика не отражает все случаи: иногда это выглядит, как отравление или подросток просто сорвался с крыши – это не входит в статистику именно суицидов. Мы в рабочей группе при Следственном комитете РФ выработали ряд предложений, которые в том числе послужили основой для законодательной инициативы относительно ужесточения за призывы к суициду в интернете. Эта работа активно продолжена в парламентской рабочей группе под председательством Яровой.

Но самое главное – родители должны прислушиваться к своим детям – почувствовать этот момент, когда нужно стать ребенку старшим другом, говорить с ним по душам. Важно, чтобы вы были рядом. Слушайте свое материнское, родительское сердце. Оно подскажет, как поступить. А если нужна будет поддержка, мы – рядом.

СПРАВКА «КП»

Анна Кузнецова (в девичестве Булаева) родилась 3 января 1982 года в Пензе. В 2003 году с отличием окончила Пензенский государственный педагогический университет имени В. Г. Белинского по специальности «психология». В этом же году вышла замуж за священника Алексея Кузнецова. В браке родились шестеро детей. Как сообщает Анна Юрьевна на страничке «Вконтакте»: «Машенька (11 лет), Дашенька (8 лет), Иван (7 лет), Николай (5 лет), Тимофей (3 года), Лев (1 год 4 месяца)».

В 2008—2010 годах будущий омбудсмен была учредительницей общественной организации «Благовест». В 2011 году основала и возглавила фонд «Покров», оказывающий помощь многодетным и малоимущим семьям. Весной 2015-го Кузнецова возглавила Ассоциацию организаций по защите семьи при Общественной палате РФ. А 9 сентября 2016 года назначена уполномоченным при президенте по правам ребёнка – указом президента Владимира Путина.

Приемная Уполномоченного при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка:

125993, г.Москва, ГСП-3, Миусская пл., д.7 стр. 1.

Контактный телефон: +7 (495) 221-70-65

Факс: +7 (495) 221-70-66

Электронная почта: obr@deti.gov.ru

Обратиться можно также, заполнив форму на сайте.

http://www.kompravda.eu/daily/26655.7/3675633/

 

comments powered by HyperComments

Перейти к рубрике ШКОЛЬНОЕ ОКНО


Уважаемые посетители сайта! Настоятельно просим не употреблять брань в комментариях.
Комментарии модерируются. Пишите корректно.
А если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях


Важно:
Все материалы представленные на данном сайте, предназначены исключительно для ознакомления. Все права на них принадлежат их авторам и/или их представителям в России. Если вы являетесь правообладателем какого-либо материала и не хотели бы, чтобы данная информация распространялась среди читателей сайта без вашего на то согласия, мы готовы оказать вам содействие, удалив соответствующие материалы или ссылки на них. Для этого необходимо, направить электронное письмо на почтовый ящик fond_rp@mail.ru с указанием ссылки на материал. В теме письма указать Претензия Правообладателя.