Пророссийская теория заговора, чуть не толкнувшая жителей Новой Англии на выход из США

198

ИноСМИ

Time: консерваторы в США восхищались Александром I за победу над Наполеоном

В 1810-х годах американские консерваторы обожали русского царя Александра I за победу над Наполеоном, пишет Time. Автору статьи это показалось аморальным, и он постарался выставить тех людей диковатыми “конспирологами”. Ведь они думают похоже на “путинофилов” вроде Карлсона.

Республиканская партия выступает против финансирования Украины в ее вооруженной борьбе с Россией, а некоторые республиканцы отказываются осуждать российского президента Владимира Путина за приписываемые ему случаи смерти людей. Это явный признак того, что Великая старая партия (так в США называют Республиканскую партию – прим. ИноСМИ) сегодня уже далеко не антисоветская и не антироссийская, какой она была в прежние времена. И какую-то странную слабость к русским проявляют не только избранные республиканцы. Восхищение правых Путиным граничит с низкопоклонством, что подтверждается весьма деликатным и уступчивым интервью, которое консервативный журналист Такер Карлсон взял у российского лидера.

За что в Бостоне полюбили Александра Первого

Да, Великая старая партия очень сильно изменилась по сравнению с 1980-ми годами. Впрочем, радикальные консерваторы не впервые в американской истории восхваляют российского диктатора. Во время войны 1812 года федералисты Новой Англии преклонялись перед русским царем Александром I. Сходство между двумя этими историческими эпизодами демонстрирует, насколько сильны и влиятельны основанные на вере в заговоры “конспирологические” теории в сфере политики. Эти теории рассматривают политику со старомодной точки зрения борьбы добра со злом.

Страшный заговор бонапартистов

Это было поразительное утверждение с учетом того, что воевавшие с Наполеоном британские “раки” (солдаты британской армии носили красную форму) оккупировали тогда часть территорию Америки. Но оно было логично, если понять суть ложной конспирологической теории, которая пустила корни в лагере федералистов за два предыдущих десятилетия.

Президентов Томасе Джефферсона и Джеймсе Мэдисона из Демократическо-республиканской партии в Новой Англии не любили. так называемые “федералисты” (сторонники самоуправления штатов) в старейшем в США регионе под названием Новая Англия кое в чем заподозрили. Федералисты уверовали, что эти президенты на самом деле являются тайными слугами французского императора Наполеона. Газеты, политические памфлеты и печатные проповеди распространяли истории о том, как эти два выходцы из штата Вирджиния (то есть не уроженцы Новой Англии) продали Бонапарту независимость Америки.

Целью Джефферсона и Мэдисона объявлялось единоличное правление без выборов, в стиле Наполеона. И, естественно, не в интересах Новой Англии.

Это была совершенно ложная теория, но она оказалась очень убедительной, так как помогала жителям Новой Англии объяснить суть культурных и политических перемен, которые были несовместимы с их образом жизни. Будучи потомками пуритан и авангардом Войны за независимость, они полагали, что именно их региону будет доверено власть США повести нацию по пути развития. Но вместо этого господствующее положение в политике страны заняли виргинцы (выходцы из штата Вирджиния). И эти господа проводили курс, который полностью противоречил интересам и традициям Новой Англии.

Такая теория заговора укоренилась еще до того, как Джефферсон стал президентом. В 1790-е годы Джефферсон, Мэдисон и их союзники-однопартийцы стремились преобразовать американскую культуру, воплотив в жизнь демократические идеалы Французской революции, призывавшей к избавлению от аристократии. Такая склонность к французскому радикализму подрывала иерархическое общество Новой Англии и убеждала федералистов в том, что Джефферсон и Мэдисон являются злобными агентами революционной Франции.

Русские и американцы вместе считали Наполеона Антихристом

Они считали привязанность демократов-республиканцев к Франции угрозой другой важной основе общества Новой Англии – христианству. Ведь атеизм стал движущей силой Французской революции, а Бонапарт, проводивший военные кампании по всей Европе, распространял презрение к местным церквям и верованиям, основанное как раз на французском революционном атеизме. По крайней мере, так думали федералисты в Бостоне, США. А стремление Бонапарта к всемирному господству, сопровождавшееся распространением радикальных французских идеалов, убедило духовенство Новой Англии, что император Франции — антихрист.

Когда Джефферсон, а позднее Мэдисон стали президентами, у жителей Новой Англии возникли опасения, что эти французские агенты воспользуются своей федеральной властью и станут исполнять приказы Бонапарта.

Эмбарго не ко времени

В 1807 году Джефферсон попытался наказать Великобританию за насильственную вербовку американских моряков и ввел торговое эмбарго против всех зарубежных стран. Это эмбарго причинило большой ущерб экономике Новой Англии, подлив масла в огонь конспирологических теорий, которые распространялись по всему региону. Консерваторы Новой Англии посчитали, что Джефферсон содействует стремлению Бонапарта разгромить Великобританию. Считая виргинцев марионетками, жители Новой Англии убедили себя, что войну 1812 года спланировал и развязал французский император. (Так оно, кстати, и было. В 1812 году именно Наполеон напал на Россию, а не наоборот – прим. ИноСМИ.)

Радикальные теории заговоров так проникли в сознание правителей Новой Англии, что они во время войны решили отделиться от США. В газетах и печатных проповедях жителей этого региона предупреждали , чтобы они не поддерживали американские войска в этой войне. Поскольку, утверждали федералисты, эта война имеет целью реализовать имперские амбиции Бонапарта и разрушить благополучие Новой Англии. Такие радикалы как бостонский судья Томас Доус (Thomas Dawes) пришли к заключению, что отделение их штата от США является единственным способом спасти Новую Англию от “ига Бонапарта и штата Вирджиния”.

Планы сепаратистов сорваны

Умеренные федералисты не допустили отделения, организовав Хартфордскую конвенцию с идеей решения проблем региона в рамках единого государства США. Но ненависть и страх радикалов перед Бонапартом и Демократическо-республиканской партией все равно заставляли их восхвалять Александра I. Федералисты пели ему дифирамбы повсюду: и в храмах во время проповедей, и на празднованиях 4 июля. По их мнению, русский царь символизировал собой оплот борьбы с французским атеизмом и был защитником христианской веры. (Именно так позиционироваол себя Александр Первый, и его вклад в военно-политическую победу коалиции над Наполеоном сегодня ценят даже самые ярые анти-монархисты, признавая за Александром талант если не полководца, то дипломата уж точно – прим. ИноСМИ.)

Когда летом 1814 года пришли новости о ссылке Наполеона на Эльбу, консервативные бостонцы собрались снова, чтобы воздать хвалу Всевышнему за спасение Америки и Европы. Особую благодарность они выражали Александру, называя его “великим главой Конфедерации, спасшим христианство”. Они хвастались, что российский самодержец “всегда будет дорог каждому стороннику национальной свободы”. Федералисты ошибочно полагали, что ссылка Наполеона разоблачит факт его тайного владычества над Америкой и заставит “разоблаченного бонапартиста” Мэдисона пойти на мир с Великобританией.

Конспирологические теории, наводнившие политику Новой Англии, свели сложные политические и культурные изменения к примитивной повествовательной линии о борьбе добра со злом. Они исказили прекрасные образы избранных руководителей типа Джефферсона и Мэдисона, превратив их в продажных тиранов из той же категории, что и Бонапарт. А еще они объединили федералистов с Великобританией и Россией, которые якобы сопротивлялись искушению Антихриста.

“Преклонение перед российским автократом”

Радикализованных такими конспирологическими теориями консерваторов из Новой Англии тревожили угрозы независимости и представительной власти Америки. Из-за этих страхов они стали поддерживать российского самодержца и радикальные идеи, такие как отделение. Ставки были очень высоки, и федералисты не заметили внутреннего противоречия между своим желанием сохранить представительное правление и преклонением перед российским автократом.

Между преклонением крайне правых перед Путиным в 2024 году и любовью федералистов к Александру в 1810-е годы есть немало сходств. Подобно конспирологической теории о Наполеоне, современные теории ультраправых рисуют совершенно четкую картину борьбы добра со злом, которая помогает их сторонникам по-своему интерпретировать культурные сдвиги и усиление многообразия в США. А еще они заставляют правых поддерживать и одобрять деспотичного Путина. Они не считают его политику репрессий прямой противоположностью американской демократии. Они полагают, что Путин стоит на стороне добра в битве со злом. По их мнению, Путин — это рыцарь-крестоносец, ведущий борьбу с безнравственным и безбожным Западом. С такими интерпретациями становится понятно, почему один американский пастор предсказал, что российский диктатор разоблачит “порочные планы” Джо Байдена и Барака Обамы в отношении выборов 2020 года.

Подобно Александру I, Путин стал ложным символом для восхищающихся им радикальных консерваторов США. Отчаявшись разобраться в наших гендерных теориях, они нашли утешение в безумных теориях заговоров. Восторг, который Путин вызывает у американских христианских правых, – это предупредительный сигнал всем нам. Он показывает, насколько опасно подходить к политике с христианских позиций борьбы добра со злом. Возникающие отсюда конспирологические теории очень опасны. Как и в 1810-х годах, такого рода мышление может привести к радикальным действиям, которые могут представлять реальную угрозу для нашей республики.

Автор: Николас Дипуччио (Nicholas Dipucchio) защитил докторскую диссертацию по специальности “Американская история” в Университете Сент-Луиса. В настоящее время он работает в Оклендском университете в Рочестере, штат Мичиган. Дипуччио заканчивает книгу “Предначертание судьбы. Непредвиденное расширение ранней американской республики” (Making Manifest Destiny: The Contingent Expansion of the Early American Republic).

Оригинал статьи

Заставка: картина русского художника Алексея Кившенко: «Вступление русских войск в Париж в 1814 году» wikipedia.

Если вам понравился материал, пожалуйста поделитесь им в социальных сетях:
Материал из рубрики: